— Это он. Я не подозревал, что ты так рисуешь…

— Таббик хорошо учит. Я могу сделать для тебя щиты, но металл будет очень дорого стоить. Мне хотелось бы заключить с тобой договор, однако речь идет о месяцах работы. Это такой заказ, который сделает мне в городе имя.

— Цена не важна. Я не сомневаюсь, что она будет справедливой, но мне щиты нужны через недели, а не через месяцы. Сенат не станет столько тянуть с судом по поводу утраченного дома Антонида. Я думаю, чем быстрее тебе удастся их сделать, тем лучше.

— Таббик!.. — крикнула девушка.

Из задней комнаты с инструментами в руках вышел что-то бормочущий ювелир. Александрия быстро объяснила ему суть дела. Юлий улыбнулся, увидев, как лицо мастера приняло заинтересованное выражение. В конце концов он кивнул.

— Я смогу наладить нормальную работу мастерской, но придется закончить заказанные броши. — Таббик задумчиво потер подбородок. — Имей в виду, это может увеличить стоимость. Нам придется снять большее помещение и еще большую кузницу. Дай-ка подумать…

Он взял еще одну грифельную доску с полки, и оба стали что-то писать и тихо разговаривать. Все это продолжалось довольно долго, Юлий терпеливо ждал. Наконец они пришли к соглашению.

Александрия повернулась к нему, в ее волосах все так же поблескивали крупинки золота.

— Я берусь за эту работу. Когда у тебя будет пара свободных часов, мы обсудим, какие сцены ты хотел бы увидеть на щитах.

— Ты знаешь, где я живу, — сказал Юлий, — и можешь в любой момент найти меня, если понадобится.

Девушка крутила в руках стило, внезапно почувствовав себя неуютно.

— Я бы предпочла, чтобы ты приходил ко мне, — сказала она, не желая объяснять, как старое поместье проверило ее силы, когда она последний раз проходила через ворота.

Юлий понял то, о чем не хотела говорить девушка.

— Я так и сделаю. Могу даже привести с собой мальчика. Тубрук говорит, он все время вспоминает о тебе и… о Таббике.

— Обязательно. Мы очень по нему скучаем. Его мать приходит в поместье, когда может, но ему, наверное, тяжело жить вдалеке от нее, — ответила Александрия.

— На мальчишку прямо-таки нет никакой управы. Несколько дней назад Тубрук поймал его, когда он скакал по полям на моей лошади.

— Он не бил Октавиана? — слишком поспешно спросила Александрия.

Юлий, улыбаясь, покачал головой:

— Он не смог бы. Хорошо, что не Рений нашел мальчика, хотя как бы он его выпорол с одной рукой, я не знаю. Скажите матери Октавиана, пусть не беспокоится о нем. Он — моей крови, и я присмотрю за ним.

— У него никогда не было отца, Юлий. Мальчик в нем нуждается больше, чем девочка.

Цезарь немного помялся, не желая брать на себя ответственность.

— С Тубруком и Рением он обязательно вырастет хорошим человеком.

— Они не одной с ним крови, Юлий, — возразила девушка, не отрывая от него взгляда, пока он смотрел в сторону.

— Хорошо! Пусть он будет рядом со мной, хотя с тех пор, как я вернулся в город, у меня не было ни минуты покоя. Я за ним присмотрю.

Александрия хитро усмехнулась.

— «Нет лучшего испытания для человеческого таланта, чем вырастить сына», — процитировала она.

Юлий вздохнул.

— Мой отец всегда так говорил, — сказал он.

— Я знаю. И он был прав. У мальчика, бегающего по улицам города, нет будущего. Никакого! Где бы сейчас был Брут, не возьми твоя семья его к себе?

— Я уже согласился, Александрия.