Из уголка губ Тубрука бежала струйка свежей ярко-красной крови.

Юлий в отчаянии стоял возле ложа, бессильно опустив руки. Произошло слишком много потрясших его событий, которые требовалось осознать, и он просто наблюдал, как Клодия осторожно промокает швы на теле Тубрука.

Ощутив прикосновение ее рук, старый гладиатор застонал и открыл глаза. Казалось, ему не удается сфокусировать взгляд.

— Ты еще здесь, старуха? — прошептал он, слабо улыбнувшись.

— До тех пор, пока я нужна тебе, любимый, — ответила женщина.

Клодия взглянула на Цезаря, потом перевела взгляд на Тубрука.

— Юлий приехал, — произнесла она.

Тубрук пошевелился.

— Подойди, чтобы я видел тебя, — с трудом выговорил он.

Клодия отступила в сторону. Цезарь шагнул вперед и посмотрел в глаза старого гладиатора. Тубрук глубоко вздохнул, и все его большое тело сотрясла судорога.

— Я не смог остановить их, Юлий. Я пытался, но… не сумел уберечь ее.

Цезарь всхлипнул, сдерживая рыдания, подступившие к горлу.

— Ты ни в чем не виноват, — прошептал он старому другу.

— Я всех их убил. Убил, чтобы спасти ее, — простонал Тубрук, слепо глядя в лицо Юлия.

Дыхание с хрипом вырывалось из его груди, и Цезарь подумал о жестокости богов. Они причинили слишком много горя людям, которых он любил.

— Позови Каберу. Он лекарь, — сказал Юлий Клодии.

Она жестом попросила его отойти от постели умирающего и потянулась губами к уху молодого хозяина.

— Не стоит беспокоить его. Ничего нельзя сделать, остается только ждать. Из него вытекла вся кровь.

— Позови Каберу, — повторил Цезарь, сузив глаза.

Он ожидал, что Клодия снова возразит, но та вышла из комнаты, и Юлий услышал ее голос во дворе.

— Со мной приехал Кабера, Тубрук. Он тебе поможет, — тихо сказал Цезарь, чувствуя, что рыдания снова сжимают горло.

Появился старый лекарь и, роняя капли дождя, быстро подошел к постели. Потрясенно посмотрев в лицо Тубрука, он проворно ощупал раны пальцами, поднял одеяло, чтобы осмотреть их внимательнее.

Взглянув на Юлия, Кабера безнадежно вздохнул.

— Я попробую, — неуверенно произнес он и, положив ладони на посиневшую плоть по краям раны, закрыл глаза.

Юлий, моля богов, наклонился вперед. Он ничего не видел, только согнувшуюся фигуру старика и его темные руки на бледной груди Тубрука. По телу старого гладиатора прошла дрожь: он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух. Потом открыл глаза, посмотрел на Клодию, отчетливо произнес:

— Боль ушла, любимая, — и испустил дух.

Кабера вздрогнул и рухнул на пол.

Помпей грозно смотрел на капитана галеры, вытянувшегося перед ним.

— Мне дела нет до того, что тебе велено. Вот мой приказ. Ты поплывешь на юг, к Сицилии, и поведешь за собой все галеры, которые встретишь у побережья. Все римские корабли должны собраться на юге и не допустить бегства рабов морем. Ты меня понял, или я должен арестовать тебя и назначить другого капитана?

Гадитик отдал честь. Ему очень не нравилось поведение раздраженного сенатора, но он не смел подать вида.

После шести месяцев патрулирования Гадитик рассчитывал какое-то время отдохнуть в городе, а ему снова приказывают выйти в море, даже не наведя порядка на корабле. Гадитик подумал, что Пракс придет в ярость, узнав о распоряжении Помпея.

— Я понял. Мы выйдем в море с отливом.

— Очень надеюсь, — ядовито произнес Помпей, повернулся и зашагал к ожидавшим его солдатам.