Мимо Тубрука пробежала группа солдат — они спешили в конец улицы, чтобы поставить заграждение. Он свернул в переулок, потом в другой, стараясь унять нарастающее чувство паники. Преследователи пока не знают, кого конкретно искать, но бороду необходимо сбрить как можно быстрее. В любом случае живым он им не дастся. Никто не сможет связать его личность с семейством Юлия.

Когда солдаты перекрыли выход с улицы, какой-то человек в толпе внезапно ударился в бегство, бросив на землю корзину с овощами, которую нес на спине. Тубрук возблагодарил богов за милосердие и заставил себя спокойно продолжить путь. Меж тем солдаты схватили беглеца; он упал и завопил — легионеры били его головой о мостовую. Тубрук свернул за угол и ускорил шаги. Крики за спиной постепенно затихали. Наконец он вышел на тенистую улочку, где его должен был поджидать Ферк. Она казалась совершенно безлюдной, но вот из дверного проема выглянул его друг и махнул рукой.

Старый гладиатор быстро вошел в дом. Нервы были на пределе, и он со вздохом облегчения опустился на стул в маленькой грязной комнате. Хоть на какое-то время в безопасности, подумал Тубрук.

— Ты сделал это?.. — спросил Ферк.

— Думаю, да. Завтра узнаем. Они перекрыли улицы, но я сумел уйти. О боги, я чуть не попался!

Ферк протянул ему бритву и указал рукой на таз с водой.

— Тебе надо убираться из города, дружище. Если Сулла мертв, это будет нелегко. Если жив, то почти невозможно.

— Ты готов сделать то, что обещал? — спокойно спросил Тубрук, смачивая водой растительность на лице.

— Готов, хотя мне больно думать об этом.

— Мне тоже будет больно. Как только побреюсь…

Рука Тубрука дрожала, он поранился острым лезвием и выругался.

— Дай-ка я, — произнес Ферк, отбирая бритву.

Несколько минут они молчали, хотя у каждого в голове роились вопросы.

— Ты ушел незамеченным? — спросил Ферк, трудясь над жесткой щетиной.

Тубрук не отвечал довольно долго.

— Нет. Пришлось убить двух невинных людей.

— Республика в состоянии заплатить эту цену, если смерть Суллы приведет к восстановлению равенства в Риме. Я не жалею о содеянном тобою.

Гладиатор не ответил. Последние остатки щетины исчезли с его лица, и он растер ладонями щеки. Глаза Тубрука были грустны.

— Давай, начинай, пока я еще не пришел в себя.

Ферк тяжело вздохнул и встал перед гладиатором. В человеке с волевым лицом, представшем перед его взором, ничего не осталось от неуклюжего Далкия.

— Быть может… — запинаясь, начал Ферк.

— Другого выхода нет. И мы с тобой договорились. Давай!..

Тубрук вцепился в подлокотники кресла, а Ферк занес кулак и принялся бить друга по лицу, превращая его в уродливую маску. Гладиатор почувствовал, как сломался нос, и сплюнул на пол.

Ферк тяжело дышал, Тубрук харкал кровью и морщился.

— Не останавливайся… пока, — прохрипел он, превозмогая боль и мечтая о том, чтобы экзекуция поскорее закончилась.

Потом Ферк отведет его в свой дом, и в снятой комнатушке не останется следов их пребывания. Тубрука закуют в цепи, и он займет место в веренице рабов, уходящих из города. Перед продажей на невольничьем рынке он в последний раз подпишет договор собственным именем и лишится его навсегда. Безымянный раб с распухшим от побоев лицом будет продан в одно из пригородных поместий и всю оставшуюся жизнь станет ломать спину на тяжелых полевых работах.

Наконец Тубрук поднял руку, и Ферк остановился, удивляясь тому, сколько сил требуется для избиения другого человека. Сидевшего гладиатора он изуродовал до неузнаваемости.

Ферк был удовлетворен работой, но душа его возмущенно протестовала.