Остальные закивали, отхлебывая из чаш или выпивая их залпом. Вино они купили на последние деньги.

За столом сидело всего пятеро из отряда Цезаря. Остальные — и новобранцы, и офицеры с «Ястреба» — скрывались в нескольких милях от берега, хоронясь от патрулей. Пятеро, пришедшие в порт, должны были решить, куда двигаться дальше.

У первых же складов в порту их окружили легионеры, которые потребовали назвать себя и объяснить цель прибытия. Это было странно и неожиданно — за долгие месяцы плена и скитаний бывшие пленники начисто забыли о принятых в римских городах порядках. Но строгий приказ назвать имя и чин, произнесенный на латыни, быстро привел их в чувство, напомнив, что они достигли цели похода, то есть вернулись к цивилизации.

Рассказ о плене у пиратов вызвал недоверчивые взгляды — солдаты удивленно рассматривали начищенные доспехи и вполне приличные мечи вновь прибывших. Цезарь и его товарищи гордились тем, что сумели добраться до римского города в обличье воинов, а не грязных оборванцев.

— Когда появится квестор? — спросил Пракс у Гадитика.

Последний, как центурион, встречался с начальником римского порта и договорился, что тот придет позже в гостиницу у доков. Этот эпизод вызвал у товарищей Юлия некоторую неловкость. Все привыкли, что командует он, а здесь пришлось вспомнить о субординации. Светоний с трудом сдерживал довольную улыбку.

Гадитик отпил вина и поморщился — от терпкого напитка пощипывало воспаленные десны.

— Обещал быть к четвертому часу, так что время есть. Ему нужно послать доклад в Рим о том, что мы живы и здоровы. Уверен, он предложит нам места на одном из купеческих кораблей, плывущих в Италию.

Видно было, что Гадитик, как и остальные, погружен в раздумья и переваривает факт возвращения в цивилизованную среду обитания. На улице кто-то толкнул его в спину, и центурион едва не выхватил меч из ножен. Они слишком долго не были в городской толчее.

— Если хотите, плывите домой, — посмотрев на товарищей, спокойно сказал Цезарь. — Я же собираюсь продолжить.

Повисла тишина. Наконец Пракс задумчиво произнес:

— Вместе с нами в отряде тридцать восемь человек. Сколько умеют воевать и знают, что такое дисциплина, Юлий?

— Если считать офицеров с «Ястреба», то наберется человек двадцать. Остальные пока просто крестьяне с мечами.

— Значит, дело обречено на провал, — заключил Пелита хмуро. — Даже если найдем Цельса — а это, видят боги, будет нелегко, — у нас не хватит людей, чтобы справиться с ним.

Юлий недовольно хмыкнул.

— Вы думаете, я брошу все после того, что мы вынесли и чего добились? Там, в лесу, наши люди, они ждут приказа действовать. Вы предлагаете забыть их, сесть на корабль и уплыть в Рим? Чести в том, Пелита, нет никакой. Плыви домой, если хочешь. Я никого не держу, но если вы уйдете, я разделю ваши деньги среди оставшихся, когда найду и убью Цельса.

Сердито крякнув, Пелита посмотрел на молодого офицера.

— Ты веришь, что мы способны добиться своего? Честно?.. Ты привел нас сюда, набрал рекрутов, и я никогда не поверил бы, что это возможно, если бы собственными глазами не видел, как ты действовал. Если скажешь, что мы победим, я пойду за тобой.

— Я иду до конца, — вмешался Пракс. — Мне нужны деньги, чтобы после отставки жить как человек.

Гадитик, поглощенный своими мыслями, только молча кивнул. Юлий повернулся к самому молодому из офицеров, которого он знал дольше остальных.

— Ну а ты, Светоний? Домой?

Пальцы Светония забарабанили по поверхности стола. Он с самого начала разговора знал, что этот момент наступит, и клялся себе, что немедленно уплывет в Рим.