Центурион посмотрел на Юлия и покачал головой.

— Надо присмотреть за людьми — вдруг что-то пойдет не так.

— Я пойду, — неожиданно вступил в разговор Светоний.

Пракс поднял брови, потом пожал плечами.

— Если больше некому, — пояснил молодой офицер, стараясь показать, что ему не очень-то и хочется.

У Светония появилась возможность на какое-то время оказаться вне поля зрения товарищей, что и требовалось. Пракс неохотно кивнул, и Светоний облегченно выпрямился.

— Я видел, как ты рассматривал корабли по пути сюда, — заметил Гадитик, обращаясь к Юлию.

Цезарь подался вперед, и все вытянули шеи, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Один сейчас грузится, — прошептал Юлий. — «Вентул», трирема с парусом. Команда небольшая, справимся без труда.

— Ты сознаешь, что если мы уведем корабль из римского порта, то сами станем пиратами? — спросил Светоний.

Еще не договорив, он понял, что совершает ошибку, предупреждая Юлия, однако не смог удержаться от замечания в адрес соперника. Потом они вспомнят, кто предупреждал их и пытался отговорить от преступного замысла Цезаря.

Все замерли, обдумывая его слова, а Цезарь пристально посмотрел на Светония.

— Только в том случае, если нас заметят. Но можешь заплатить капитану из своей доли, коль для тебя это важно, — ответил он.

Гадитик помрачнел.

— Нет. Он прав. Хочу, чтобы все поняли: ни один человек из команды не должен погибнуть, самому кораблю нельзя причинять никакого вреда. Если добьемся успеха, заплатим капитану за потерянное время и понесенные убытки.

Он посмотрел Юлию в глаза, и за столом наступило напряженное молчание. Вопрос о том, кто в отряде главный, не поднимался так давно, что они почти забыли о нем. Но этот вопрос существовал; Гадитик когда-то командовал «Ястребом».

Светоний молча радовался — он сумел сделать первый шаг в разобщении Цезаря и центуриона.

Наконец Юлий кивнул, и напряжение разом исчезло.

— Правильно, — согласился Цезарь. — Так или иначе, ночью судно должно перейти в наше распоряжение.

Рядом с их столом неожиданно прозвучал незнакомый голос, все выпрямились.

— Кто здесь старший офицер? — произнес голос, невольно повторив тайные мысли присутствующих.

Юлий внимательно посмотрел в свою чашу.

— Я командовал «Ястребом», — ответил Гадитик, поднимаясь, чтобы приветствовать вошедшего.

Незнакомец служил напоминанием о далеком Риме даже в большей степени, чем охранявшие порт легионеры. Белая тога, серебряная фибула с чеканным изображением орла, коротко подстриженные волосы. На безымянном пальце правой руки, протянутой Гадитику, блестел тяжелый золотой перстень.

— Вы смотритесь лучше большинства бывших пленников, добравшихся до нашего порта. Мое имя Правитас, я здешний квестор. Вижу, ваши чаши пусты. У меня тоже в горле пересохло.

Он дал знак рабу, и тот быстро наполнил чаши гораздо лучшим вином, чем прежде. Очевидно, квестора в порту хорошо знали. Юлий заметил, что тот явился без стражи — еще один признак того, что римские законы здесь соблюдаются. И все же на поясе у представителя власти висел длинный кинжал, который он слегка придержал рукой, усаживаясь на скамью рядом с ними.

Взяв чашу, квестор поднял тост за Рим.

— За Рим! — воскликнули все и пригубили вино, не желая залпом выпивать столь чудесный напиток. Неизвестно, расщедрится ли Правитас еще раз.

— Сколько они вас держали? — спросил квестор, выпив свое вино.

— Думаю, около полугода, хотя трудно сказать наверняка.