— Пангоди, — все ещё купаясь в таких теплых, в таких незабвенно теплых воспоминаниях детства ласково произнесла наконец Сальме.

— Пан-го-ди, — нараспев произнес за ней Росс. И вспомнил как однажды летом он был с женой на отдыхе в эстонской Швейцарии. Приехали в Тарту жена мечтала купить эстонские национальные поделки из кожи и дерева. Заскочили уже к вечеру в ресторан «Волга». Там их и засек Эльмар Тыйу, старинный друг Ивана. Не слушая никаких возражений, потащил их в Пангоди: «У хлебокомбината банька на берегу волшебного озера. Сказка!» Тот вечер запомнился Россу бесподобным рыбным шашлыком. И тем, как под прохладными лучами северной луны с плеч и ладоней его любимой Лены падали в неподвижное черное озеро алмазные капли. Да, это было их последнее отпускное турне. Через полгода она погибла в автомобильной катастрофе. Нелепая, страшная смерть. Впрочем, разве она бывает, разве она может быть иной? Разве что в избавление от страданий.

— Звучит как стих, — продолжал он. — Должно быть, красивые места.

— В стране детства все красиво. Слезы легкие, обиды пустячные.

Подкрался официант, поставил на стол ведерко со льдом, в нем — бутылка брюта, Франция, 1918 год, передал Сальме сиреневый с золотой окантовкой конверт. Вынув из него записку, она прочитала послание, усмехнувшись, передала Россу. Компьютерный текст гласил: «Несравненной мадонне. Примите сей скромный дар в знак преклонения перед вашей красотой. Почитатели прекрасного.» «Однако же,» — подумал он. — Я был уверен, что подобные подношения возможны только в Грузии. Век живи, век учись.» Сальме оглядывалась, ища глазами щедрых дарителей.

— Они в отдельном кабинете, — сообщил понятливый виночерпий.

— Так вот, — она озорно подмигнула Россу, быстро приказала: Передайте им ответную бутылку сладкого, Франция, год тот же. Письма не будет.

— Слушаюсь.

— Да, счет на неё отдельный — и лично мне.

И тут же без всякой паузы или перехода: «Итак, вопрос третий.»

«Хотел бы я знать, что в действительности означает эта записка и ответный ход. Раз ответ — бутылка, значит в них дело. Или, скорее, в годе. Пожалуй, в годе. Но… не будем торопиться.»

— Третий я задам несколько позднее, — и с этими словами Росс принялся за паштет из гусиной печенки.

— Воля ваша, — Сальме внимательно разглядывала плечи, шею, грудь собеседника. — Вы производите впечатление мощного физически человека, настойчиво и профессионально тренированного атлета. Мой первый вопрос: как вы этого достигаете?

— Геракл и конюшни чистил, и с кентаврами сражался, — серьезно отвечал Росс. — Чтобы освободить Прометея или победить Антея нужна была не только сила, но и умение. Беря пример с великого грека, я в силу моих скромных природных возможностей и разумения занимался и занимаюсь, правда, чуть-чуть, самую малость многими видами спорта.

— Но должна же быть какая-то единая система, сводящая воедино все эти частности? — настаивала Сальме.

— Это что — второй вопрос? — улыбнулся Росс, подливая и ей и себе шампанского. — Ах, какой брют, какой брют!

— Нет, — живо ответила она. — Это в развитие первого.

— Йога, — сказал он. И, сделав несколько небольших, медленных глотков, продолжал: — Йога. Что на санскрите означает «сосредоточение, усилие, единение».

— Йога? — наморщила лоб Сальме.