Вскоре после этого пришел завхоз – изучать место происшествия, и еще до выводов электрика с умным видом предположил, что, скорее всего, тут имела место не техническая неисправность, а умышленное повреждение. Да еще и, вероятно, магической природы. Ну а поскольку враждебно настроенные и откровенно напуганные мальчишки тут же указали ему на мою комнату, то меня немедленно выволокли оттуда за шкирку и потащили на ковер к директору.

Тот, как и следовало ожидать, после полученного известия о чепэ находился не в духе и, даже не разобравшись толком, прямо с порога обвинил меня во всех грехах. А когда я, видя включенный определитель аур, принялся рассказывать о затеянной Айрдом драке и ее последствиях, нахмурился еще больше и ни единому моему слову, судя по всему, не поверил.

Более того, когда я умолк, он поджал губы и сухо заявил, что я, даже если и стал свидетелем чего-то серьезного, должен был сразу помочь одноклассникам, тогда как я вместо этого просто сбежал. А когда я возразил, что побежал как раз за подмогой и в душевую, где только что испортилась проводка, не входил исключительно из соображений безопасности, лэн директор велел мне умолкнуть и так же сухо сообщил, что сам во всем разберется. Причем поскольку дело было мутным, а моя роль в нем хоть и не доказана, но совершенно очевидна, он будет инициировать полноценное служебное расследование, а меня на время разбирательства отправит в карцер.

Ну да.

Прямо так, из кабинета меня, раздетого и босого, откровенно встревоженный Иртэ проводил в подземелья, расположенные под административным зданием. На минус третий этаж, где обнаружилось несколько самых настоящих тюремных камер. В одной из них, больше похожей на узкий каменный колодец с одной-единственной железной дверью, он меня и запер. После чего у меня появилась целая куча свободного времени, чтобы успокоиться и тщательно обдумать случившееся.

Сам по себе карцер выглядел не так уж страшно. Не грязный, не вонючий. Вместо параши в углу стоял нормальный биотуалет. Рядом приютилась привинченная к полу короткая и узкая койка. Сидеть на ней было можно, нормально спать – уже нет. А еще тут оказалось прохладно и довольно сыро. Однако поскольку клаустрофобией я не страдал, а терморегуляцию отладила Эмма, то в целом пребывание в камере не доставило мне особых проблем.

Утром меня снова навестил Иртэ. Правда, лишь для того, чтобы забрать идентификационный браслет, а вместо него надеть на руку другой, совершенно новый, но, как выяснилось, с усиленной защитой от взлома.

На мои вопросы секретарь, разумеется, отвечать отказался. О процессе расследования если и знал, то ничего не сказал. Еды не принес. Воду тоже зажилил, хотя в нормальной тюрьме даже арестантов время от времени все-таки кормили.

Потом он ушел, а я опять принялся ждать, гадая, чем на этот раз обернется не мною спровоцированная драка. Но только ближе к обеду засовы на двери снова загрохотали, и тот же молчаливый Иртэ наконец-то меня выпустил.

Правда, отвел он меня не в жилой корпус, а в администрацию. И вот тогда я во второй раз за последние сутки предстал перед строгими очами лэна директора, который, вероятно, желал лично сообщить о результатах проведенного расследования.

– Адрэа Гурто, – вперив в меня тяжелый взор, начал лэн Моринэ, изображая строгого прокурора. – Изучив все обстоятельства дела, я пришел к совершенно однозначному выводу, что вина за случившееся с четырьмя учениками младшего класса целиком и полностью лежит на тебе.

Я прищурился.

Вот как? И каким же образом я их, так сказать, уделал?

– Вчера в двадцать один ноль ноль, находясь в душевой комнате жилого корпуса номер два, ты умышленно спровоцировал драку между учениками своего класса…

– Вообще-то это не я их спровоцировал.