Лэн директор задумчиво кивнул.

– Достойная цель. Лэн Штассэ докладывал, что ты, несмотря на юный возраст, умеешь мыслить по-настоящему масштабно. И это сильно выделяет тебя среди остальных учеников.

– Я стараюсь, лэн, – ровно отозвался я, все еще не понимая, к чему он ведет. – Отец говорил, что нужно стремиться к большему, думать о лучшем, а надеяться только на себя. И я стараюсь следовать этому принципу.

– Похвально. А как бы ты охарактеризовал свои шансы на достижение поставленной цели в случае, если я, как ты говоришь, все-таки совершу ошибку и оставлю в твоем личном деле информацию о вчерашнем инциденте?

Под внимательным взглядом мужчины я на мгновение ощутил себя неуютно. Но все же решил не отступать. Да и врать большого смысла не видел.

– Думаю, после этого моя цель отодвинулась бы на гораздо больший срок, чем мне бы того хотелось.

– То есть ты не считаешь, что потерял бы ее насовсем?

– Надеяться на лучшее, лэн, – напомнил я ему свою недавнюю мысль. – Несмотря ни на что, надо стремиться к этому. Так что нет, я не считаю, что моя жизнь остановится. Хотя, конечно, получить хорошее образование и занять престижную должность мне станет намного сложнее.

Лэн Моринэ едва заметно улыбнулся.

– Боюсь, ты себя переоцениваешь, поэтому позволь я кое-что поясню. Если сведения, которые я только что озвучил, останутся в твоем личном деле, то дальнейшее обучение в школе для тебя закончится. Тебя ждет сперва исключение. Затем – несколько дней карцера. Ну а потом, когда я передам информацию в соответствующие органы, за тобой приедут люди в форме и увезут в следственный изолятор, поскольку по закону покушение на убийство не может сойти с рук никому, включая несовершеннолетних. Там, в изоляторе, ты будешь несколько недель ожидать, пока закончится расследование по твоему делу. Скорее всего, суд примет во внимание твой возраст, поэтому наказание будет не слишком суровым. По крайней мере, смертная казнь тебе не грозит. А после суда, отбыв несколько лет в колонии для несовершеннолетних, ты, вероятнее всего, снова выйдешь на свободу. Однако грязное пятно на репутации и отсутствие рекомендаций навсегда закроют для тебя возможность бесплатно обучаться где бы то ни было. Более того, я как директор гарантирую, что сразу после окончания следствия тебя будет ждать принудительная блокировка дара. Малолетним преступникам магия ни к чему. Да и некому в тюрьмах с вами заниматься, особенно если дар еще слабый и не представляет особого интереса. Что с тобой будет дальше, знаешь?

Я молча кивнул.

После выхода из тюрьмы мне, разумеется, дар возвращать никто не станет. Слабый, не особо важный… в обычной жизни он будет мне ни к чему, а чего-то большего, имея судимость, я в глазах местного общества буду недостоин.

Это значит, что так или иначе, но в скором времени я окажусь на улице. В лучшем случае, если пробуду за решеткой недолго, смогу попасть в приют для несовершеннолетних, откуда в шестнадцать лет меня все равно выпрут и откуда начинать победное восхождение на инженерный олимп будет проблематично. В худшем – сразу окажусь в трущобах, где буду вынужден каждый день бороться за выживание.

Нет, я не думаю, что вот так сразу возьму и сдамся. Да и найниит не подведет. Однако посудите сами, какие перспективы есть у плохо образованного, лишенного дара, да еще и судимого недомага? Подсобный рабочий? Каменщик на стройке? Дворник? Мусорщик? У нас же все профессии нужны, все профессии важны…

Ах да, есть ведь еще армия, куда меня наверняка возьмут даже с судимостью.