Вот блин. Но кто ж знал, что лаир действительно нас ненавидит и что ему доставляет удовольствие стравливать мальчишек между собой. Я, конечно, пока не все понял и в отношении набора баллов тоже не разобрался. Но если из-за них возникла такая реакция, значит, баллы важны. А если упражнения будут следовать, как сейчас, без перерыва, то шансов закончить их в срок попросту ни у кого не будет. То есть из-за меня пострадают все, и это не есть хорошо.

«Тебе конец, урод», – одними губами прошептал сидящий рядом крепыш, который, в отличие от меня, демонстративно не торопился.

Ладно, учту.

После первой промашки я перестал спешить и дальше писал неспешно, подчеркнуто медленно, незаметно подглядывая, как обстоят дела у соседа. Успевал даже иногда размять пальцы, чтобы не слишком сводило. Но к концу занятия у меня все равно онемела рука и плечо, поэтому я был бесконечно счастлив, когда преподаватель объявил об окончании занятия, озвучил домашнее задание, вырубил проектор и, не прощаясь, покинул класс.

Почти сразу после этого в коридоре прозвенел звонок.

– Ты что, совсем тупой?! – едва тот затих, прошипел крепыш и резким движением поднялся из-за парты. – Ты что о себе возомнил?! Думаешь, хитрее всех?!

Я примиряюще поднял руки.

– Слушай, я не знал, что так получится.

– Ах, ты не знал… пацаны, вы слышите? Он не знал! И из-за этого у каждого сегодня минус три балла!

Поднявшиеся из-за парт мальчишки угрожающе сгрудились вокруг крепыша.

– Айрд, ну ты что? Он же первый день, – неосторожно ляпнул тот самый мальчик, который порывался убрать швабру от моей двери. – Он же мог не знать, что Крыс спит и видит, как бы всем нам рейтинг порезать…

Рассвирепевший крепыш резко развернулся:

– Заступаешься за урода, Идни? Тоже пендель захотел?!

Мальчик прикусил губу и явственно побледнел, а потом кинул быстрый взгляд наверх.

Ах да, тут же камера, а драки, если верить школьным правилам, строго запрещены.

Я дернул крепыша за рукав.

– Остынь. Он тут ни при чем. А мы с тобой позже это обсудим.

Тот обернулся и смерил меня многообещающим взглядом.

– Обсудим. Сегодня вечером. В душе. Если не струсишь, конечно.

Ну да. В душевых видеокамер не было.

– Пошли, народ, – скомандовал крепыш, когда я подтвердил вечернюю стрелку. – Пока перемена не закончилась, я вам та-акой ролик из Сети покажу… Брат вчера скинул. Вы помрете от зависти!

Народ загудел и, несколько смирившись с потерей баллов, потянулся вон из класса. Даже тот мальчик, что за меня вступился, поколебавшись, ушел следом за остальными.

А вот я остался: надо было о многом подумать. Ну, и правила дочитать до конца. Чем черт не шутит? Вдруг вечером и правда придется драться?

Глава 3

К тому моменту, как в коридоре прозвенел второй звонок и в класс вернулись ученики, я уже совершенно точно знал, что со своей неуместной спешкой на правописании безнадежно встрял.

Оказывается, ученикам за хорошие учебу и поведение полагались не оценки, а баллы. Но далеко не каждый ответ засчитывался, и далеко не все, кто прилично себя вел, могли рассчитывать на поощрение. Чтобы заработать балл на уроке, нужно было не просто ответить правильно – для этого следовало самому вызваться отвечать и дать настолько развернутый, выходящий за рамки программы ответ, чтобы учитель проникся и заплакал, выдавив из себя долгожданный балл.

Сумма полученных за год баллов суммировалась. Проходным считался уровень не ниже ста, но при этом официальная система поощрений, которая тоже была прописана в правилах школы, оказалась настолько запутанной, что по факту баллы начислялись от балды.