– Ладно, – все еще посмеиваясь, бросил я, усаживаясь за стол. – Будем считать, что первый учебный день прошел успешно. С недоброжелателем разобрался, репутацию не уронил, балл заработал. Осталось закончить с домашним заданием, и программа-минимум будет выполнена.

Отыскав соответствующий раздел в браслете, я тыкнул по нужной вкладке, раскрывая вложенные файлы. Одновременно с этим браслет коротко вспыхнул, а над моим столом бесшумно развернулся почти такой же голографический экран, какие были в учебной комнате, только раза в два меньше. Там же, на экране, высветилось домашнее задание по правописанию в виде пока еще чистых прописей, которые следовало заполнить, а также простенькие арифметические задачки, при виде которых мне снова стало смешно.

Но делать нечего.

Завтра хоть и предпоследний день недели, но первые два урока будут такими же, как сегодня: правописание и математика, так что следовало подготовиться.

Целых пять мэнов я потратил, чтобы вписать в пустые окошки нужные циферки. Потом почти рэйн старательно выписывал буковки в многочисленных (да, лаир Крыс оказался чрезвычайно щедр на домашку) прописях. К тому моменту, как я закончил, время осталось только на душ и всякие мелкие дела. Но я все равно лег спать пораньше, потому что помнил, что хотел перенастроить Эмму и дать ей доступ к моим глазам, ушам и прочим рецепторам, отвечающим за связь с внешним миром.

Благополучно улегся. Дал подруге добро на подключение. Закрыл глаза…

И проснулся уже наутро. Причем с таким чувством, что ни на минуту не засыпал, и теперь мне требовалось как минимум десять рэйнов полноценного сна, чтобы избавиться от внезапно навалившейся усталости.

«Перенастройка завершена, – деловито сообщила Эмма, когда я с трудом продрал глаза и сел на постели. При этом, как оказалось, подушка была мокрой, хоть отжимай, на простыне тоже остались большие влажные пятна, про майку вообще молчу, да и сам я выглядел так, словно не успел вытереться после душа. – Возможны временные отклонения в работе органов чувств. Требуется корректировка. Ориентировочные сроки окончания корректировки – пять-восемь рэйнов».

Ну блин.

Я-то думал, что все трудности, связанные с подключением, благополучно закончатся во сне. А тут фига. Похоже, весь сегодняшний день меня будут ждать неприятные сюрпризы.

Собственно, я не ошибся. Стоило мне, щурясь от кажущегося чрезмерно ярким света, выбраться в коридор, как передо мной выросла чья-то рослая фигура, а смутно знакомый голос недовольно сообщил:

– Адрэа Гурто! Младший класс. Комната номер девять. За порчу школьного имущества вам выносится предупреждение и полагается штраф!

Я обалдело вскинул голову и, не подумав, ляпнул:

– Чего?!

Возвышающийся надо мной завхоз… тот, усатый и вредный, что в день поступления форму мне на складе выдавал, грозно уставился сверху вниз:

– Не «чего», а доброе утро, лаир Думин! Забыли правила, ученик младшего класса?! Итак, повторяю: за порчу школьного имущества вам выносится предупреждение и налагается штраф в размере половины ученического балла.

Я потряс гудящей головой.

Черт. Какой же он громкий… аж в ушах звенит от исторгаемых им децибелов. Да и зрение откровенно двоилось, потому что сейчас я видел перед собой не одного, а сразу двух завхозов. Одного обычного, а второго… какого-то странного. Красно-сине-желтого, словно внезапно научился видеть в инфракрасном свете.

– Адрэа Гурто! Вы меня слышите? – строго осведомился громогласный, как его там, лаир Думин, чтоб его прибило чем-нибудь на завтрак. – Вы поняли, что я сказал?

– А? Простите, у меня что-то в ушах с утра звенит…

Какие еще правила? За что с меня сняли половину балла? И про какое имущество он вообще талдычит? Что я такого сделал-то, кто-нибудь может мне объяснить?!

– Вы что, издеваетесь?! – окончательно рассвирепел завхоз (видимо, я спросонья произнес это вслух) и сунул мне под нос две подозрительно знакомые палки.