Темнота подействовала успокаивающе, подобно мыслям матери передТем, как она приказала ему скрыться. Над головой послышались шаги, и это означало, что он находится в небольшой полости под лестницей. Джомми с удивлением подумал: чем, интересно, можно было пробить такой прочный материал, как пластик?

Свернувшись калачиком, он думал о матери, уже мертвой, если верить радио. Мертвой! Теперь ей нечего бояться. Джомми хорошо знал, что мать с нетерпением ждала дня, когда сможет вновь соединиться на том свете с мужем. “Но прежде, Джомми, я должна поставить тебя на ноги. Покинуть этот жестокий мир было бы легко и приятно, но пока ты не вырастешь, я обязана защищать твою жизнь. Все годы жизни с твоим отцом мы провели, работая над его великим изобретением, но наши усилия пойдут насмарку, если ты не продолжишь эту работу”.

Почувствовав, что сейчас разрыдается, мальчик переключился на другое. Сознание мало-помалу прояснялось: небольшой отдых, как видно, пошел на пользу. Правда, теперь он гораздо острее чувствовал боль от мелких, впившихся в тело камешков. Джомми попытался переменить позу, но расщелина оказалась слишком узкой.

Джомми попробовал разровнять камни под собой и сделал открытие: это были вовсе не камни, а осколки пластика, попавшие внутрь, когда в стене пробивали отверстие. Размышляя о дыре, он вдруг осознал, что кто-то за стеной тоже думает о ней. Эта неясная мысль, донесшаяся снаружи, обожгла мальчика как огнем.

Джомми в панике попытался выделить из общего фона как саму мысль, так и сознание, ее породившее. Однако вокруг было слишком много посторонних мыслей, слишком много суеты. Солдаты и полиция рассредоточились по узкому проходу между домами, обшаривая каждый закоулок. На мгновение ему удалось уловить в хаосе ясную и холодную мысль Джона Петти:

“Так где вы видели его в последний раз?”

“Он завернул за угол, — сказала какая-то женщина, — и сразу исчез”.

Джомми дрожащими руками начал собирать с земли осколки пластика. Усилием воли он заставил себя успокоиться и принялся аккуратно и быстро заделывать дыру, используя влажную землю в качестве цементирующего раствора. При этом он прекрасно понимал, что все его старания окажутся напрасными, если кому-нибудь взбредет в голову внимательно осмотреть стену.

Все время, пока он работал, мальчик ощущал слабую, но настойчивую мысль того, другого человека, которая должна была бы быстро утонуть в водовороте, бурлившем в его сознании. Этот некто продолжал думать о дыре. Джомми никак не мог разобрать — мужчина это или женщина, однако мысль — дьявольское порождение извращенного разума — присутствовала постоянно.

Мысль эта, туманная и волнующая, все еще была здесь, когда преследователи начали отодвигать ящики, осматривая пустоты, а затем постепенно удалилась вместе с шумом погони и сопутствующими алчными образами толпы. Его искали в другом месте. Джомми еще долго слышал шум, потом наконец все стихло. Мальчик понял, что наступила ночь.

Возбуждение продолжало витать в воздухе. Из домов доносился шелест мыслей обывателей, обсуждавших события, очевидцами которых они стали.

Наконец наступил момент, когда Джомми понял, что больше медлить нельзя. Где-то снаружи оставался бодрствующий разум, знающий о его местонахождении, хотя и — предпочитающий помалкивать. Недоброе предчувствие охватило Джомми, и он решился. Дрожащими руками он разрушил импровизированную стену и, одеревеневший от долгой неподвижности, осторожно протиснулся наружу. Каждое движение отзывалось острой болью в боку, волна слабости затуманивала сознание, однако он все же решился покинуть убежище. Джомми пробрался к краю штабеля и начал спускаться вниз Когда ноги готовы были коснуться земли, раздались быстрые шаги и маленький слэн впервые почувствовал присутствие человека, доселе скрывавшегося в засаде.