Кетлин удивленно посмотрела на него. Начальник тайной полиции был коренаст, среднего роста, а лицо его, скорее с вороньими, чем орлиными, чертами и чересчур плотоядным выражением никак не свидетельствовало о природном мягкосердечии. “Неужели он и вправду верит в то, что говорит? — подумала Кетлин. — Неужели он действительно думает, что кто-нибудь из этих людей в состоянии проявить милосердие?”

Она попыталась проникнуть в подтекст сказанного, но сознание его закрывала плотная пелена, а мрачное, властное лицо оставалось непроницаемым. Девочка все же уловила оттенок иронии и поняла, что Джон Петти великолепно ориентируется в ситуации. Именно потому он и добился могущества, что глубоко проникал в сущность и был готов мгновенно принять нужное решение и незамедлительно претворить его в жизнь.

Кир Грей сухо рассмеялся, и Кетлин неожиданно осознала, какой магнетической силой обладает этот человек. В нем было что-то от тигра. Кроме того, его окружала особая огненная аура, выделявшая его из всех остальных. Правитель произнес:

— Вряд ли нам следует беспокоиться о том, что… доброта в силах замутить здравый смысл.

— Совершенно верно, — подхватил Мардью, министр транспорта, — Судья должен выносить приговор в присутствии обвиняемого… — Тут он запнулся и про себя добавил: “…тем более если судья заранее уверен в смертном приговоре”. Он внутренне рассмеялся, но внешне остался невозмутимым.

— Но я требую, чтобы эту паршивку удалили отсюда, — прорычал Джон Петти. — Всем известно, что она слэнка, и, видит Бог, я не желаю находиться в одной комнате с ней!

Поднявшийся в ответ на этот патетический призыв вал коллективного негодования ударил Кетлин, словно сотня тычков. Присутствующие яростно завопили:

— Он совершенно прав!

— Выставить ее вон!

— Грей, что это вы так разнервничались, что решились разбудить нас посреди ночи?..

— Совет решил эту проблему еще одиннадцать лет назад. До самого последнего времени я о ней ничего не слыхал.

— Приговором была смерть, не так ли? Поддержка позволила Джону Петти победно глянуть на Кира Грея. Их взгляды скрестились, словно рапиры фехтовальщиков. Для Кетлин не составило особого труда понять, что Петти удалось внести смятение в душу противника. Но даже если диктатор и чувствовал, что проигрывает, это никоим образом не отразилось на его бесстрастном лице, а в сознании не мелькнуло и тени сомнения.

— Господа, вы заблуждаетесь! Слэнка Кетлин Лейтон присутствует здесь вовсе не для судебного разбирательства, а с тем чтобы дать показания против Джона Петти. Вот почему я вполне понимаю его страстное желание удалить ее из зала.

Как удалось отметить Кетлин, удивление Джона Петти было несколько наигранным. Хоть он и заревел как бык, его сознание осталось холодным как лед.

— Какая наглость! Вы подняли нас с постелей в столь ранний час, с тем чтобы устроить разбирательство на основании показаний какой-то слэнки?! Перед лицом всех присутствующих я заявляю, что наглость ваша достигла пределов, Грей! Мы должны раз и навсегда разрешить юридический вопрос: может ли слово слэна иметь хоть малейший вес в качестве свидетельских показаний!

Снова он воззвал к ненависти, которая руководила всеми их действиями. Под мощным напором эмоций Кетлин вздрогнула. У нее не оставалось ни малейшего шанса, ни малейшей надежды сохранить жизнь. Ее ждала верная смерть.

Голос Кира Грея звучал столь же бесстрастно, как и раньше:

— Петти, полагаю, вы понимаете, что выступаете сейчас не перед сходом крестьян, сознание которых отравлено пропагандой, а перед людьми, привыкшими мыслить реально. Несмотря на все ваши попытки сбить их с толку, я надеюсь, они понимают, что в нынешней кризисной ситуации, сложившейся, кстати, по вашей вине, их политическое, а возможно, и физическое существование поставлено на карту.