— Мы не будем тратить пятьсот лет на поиски иголки в стоге сена. Прежде чем положиться на судьбу, я доверюсь психологии. У нас есть человек, умеющий читать эту карту. Потребуется некоторое время, и он заговорит.

Она направилась к выходу, но остановилась.

— А что с самим зданием? — спросила она. — Говорит ли вам что-нибудь его конструкция?

Он кивнул.

— Да. Типичная для использовавшихся в Галактике около пятнадцати тысяч лет назад.

— И никаких изменений, усовершенствований?

— Никаких, которые я мог бы заметить. Один наблюдатель, который делает всю работу. Просто примитивно.

Она постояла в раздумье, затем встряхнула головой, как бы пытаясь отогнать застилавший глаза туман.

— Странно. За пятнадцать тысяч лет они могли бы что-то придумать. Колонии обычно статичны, но не до такой же степени.

Когда три часа спустя она изучала текущие сообщения, дважды негромко прозвучали сигналы астровизора. Два новых послания… Первое — из Центра психологической разгрузки с единственным вопросом: будет ли разрешение на то, чтобы “взломать” сознание пленника?

— Нет, — коротко ответила Первый капитан Лорр.

Второе сообщение заставило ее взглянуть на табло орбит. Оно было испещрено орбитальными символами. Упрямый старик игнорировал ее указание не заниматься расчетом орбит.

Усмехнувшись, она подошла ближе и стала изучать светящиеся линии; наконец отдала приказ отделу главных двигателей и стала наблюдать, как гигантский корабль погружается в ночное пространство. В конце концов, она не первая погналась за двумя зайцами.

В первый день разглядывала сверху крайнюю планету светло-голубого солнца. Под кораблем в темноте плыла лишенная атмосферы масса камня и металла, унылая, внушающая страх. Это был мир первозданных ущелий и гор, не тронутых дыханием жизни. Экраны “Звездного роя” показывали только камень, бесконечный камень, никаких признаков движения в настоящем или его следов в прошлом.

Потом были три другие планеты, и на одной из них — теплый зеленеющий мир, где девственные леса, листва крон волновались под порывами ветра, а равнины кишели зверьем. Но нигде ни одного сооружения, ни одного стоящего во весь рост человеческого существа.

— На какую глубину могут проникнуть в почву наши излучения? — мрачно спросила леди Лорр по внутреннему коммутатору.

— На сто футов.

— А существуют ли какие-либо металлы, способные имитировать сто футов грунта?

— Да, несколько видов, Благородная леди.

Разочарованная ответом, она отключила связь. Из Центра психологической разгрузки звонков в тот день не было.

На второй день перед ее нетерпеливым взглядом появилось гигантское красное солнце, вокруг которого по огромным орбитам кружились девяносто четыре планеты. Две были пригодны для обитания, но на них процветали флора и фауна, характерные исключительно для не тронутых рукой человека.

Главный зоолог своим педантичным голосом констатировал факты:

— Процент животных соответствует средней величине для миров, не заселенных разумными существами.

— А вам не приходило в голову, что можно проводить сознательную политику защиты животных и принять законы, запрещающие обработку земли даже для собственного удовольствия? — язвительно спросила она.

Ответа не последовало. Впрочем, она его и не ожидала. От главного психолога тоже ни слова.

Третье солнце находилось еще дальше. По приказу Первого капитана скорость полета корабля была доведена до двадцати световых дней в минуту. Корабль влетел в шторм. Однако он, вероятно, был несильным: вибрация металла прекратилась, едва начавшись.

— Некоторые на корабле поговаривают о том, что мы должны вернуться в Галактику, — говорила капитан своим тридцати помощникам, собравшимся на совещание, — а по возвращении просить о посылке другой экспедиции на розыск этих попрятавшихся плутов.