Глаза Ханстона засверкали.

— Как долго, по-вашему, мы будем идти к цели? — спросил он.

— Процесс этот может начаться при вашей жизни, при моей, но потребует по крайней мере тысячелетия, в зависимости от того, насколько быстро деллиане и обычные люди будут вступать между собою в браки. Ведь сейчас, как вам известно, иметь потомство в таких браках просто запрещено.

Ханстон мрачно кивнул.

— Я был неверно информирован, — произнес он. — Теперь я вижу: вы — один из нас.

— Нет, — решительно возразил Молтби. — Прошу не путать долгосрочную позицию с краткосрочной. В данном случае между нами такая же разница, как между жизнью и смертью. Одного намека на то, что мы рано или поздно хотим добиться доминирующего положения, достаточно, чтобы встревожить людей. А ведь правительства Пятидесяти Солнц подготовили сейчас народ к тому, чтобы к нам относились, я бы сказал, “дружественно осторожно”. Покажем народам свою солидарность с ними, и начало будет положено. Если же мы займем враждебную позицию, тогда немногочисленная раса суперменов, к которой мы оба принадлежим, будет уничтожена.

Ханстон вскочил на ноги.

— Ваше Превосходительство, я согласен с вами. Я ваш единомышленник. Подождем, как будут развиваться события.

Молтби не ожидал такой легкой победы. Несмотря на убежденность в искренности Ханстона, он не собирался верить ему на слово.

Этот человек может круто изменить свою позицию, как только исчезнет угроза со стороны “Атмиона”. Молтби откровенно высказал Ханстону свои опасения, закончив следующими словами:

— В данной ситуации я вынужден просить вас согласиться на шестимесячную добровольную изоляцию в таком месте, где бы вы не смогли поддерживать контакт с вашими сторонниками. По форме это будет просто домашний арест. Вы можете быть вместе с женой. Вам будут оказаны всяческие знаки внимания и уважения. Вы будете немедленно освобождены, если за это время между Землей и Пятьюдесятью Солнцами будет установлен контакт. Вы будете скорее заложником, чем пленником. Даю вам двадцать четыре часа на размышление.

По дороге к катеру, который должен был доставить Молтби на “Атмион”, никто не попытался задержать его.

Ханстон сдался. При этом он оговорил только один момент: об условиях его домашнего ареста должно быть объявлено по радио.

Таким образом, Пятьдесят Солнц избавились от непосредственной опасности быть обнаруженными. Ясно было, что корабль Земли сам, без помощи, не сможет найти даже одну планету так надежно спрятавшейся цивилизации. Молтби был убежден в этом. Оставалась лишь проблема обнаружения, неизбежного обнаружения, спустя несколько лет, когда из главной Галактики прилетят сотни кораблей. Но странно, что теперь, когда главная опасность миновала, он начал беспокоиться за будущее.

Возвращая “Атмион” на первоначальный курс, Молтби думал о том, что еще он может сделать для обеспечения безопасности народа Большого Магелланова Облака.

Кто-то, думал он, должен точно выяснить размеры опасности, нависшей над его цивилизацией. Неожиданно в голову ему пришла мысль, как это сделать. Она повергла его в трепет. Но чем дольше он обдумывал ее, тем более был уверен в возможности ее осуществления. И единственный человек, который подходит для выполнения задуманного, — это он, Питер Молтби.

Он все еще ломал голову над тем, как угодить с “Атмионом” в плен, когда на земном корабле зазвучали сигналы тревоги:

— Леди Лорр, мы установили контакт с кораблем Пятидесяти Солнц в поле верхнего резонанса.