Становилось темно, и он уже был в безопасности, когда вдруг гортанный голос спросил его прямо в ухо:

“А когда мы отправимся домой? И когда я смогу поесть?”

Это был плоянец со своим вечным вопросом о возвращении на Плою. Джеймисон постарался подавить в себе чувство вины: он напрочь забыл о своем спутнике в эти последние часы.

Пока он “кормил” плоянца, он опять задумался над тем, о чем уже не раз размышлял. Как объяснить войну людей с руллами его неподготовленному мозгу? И — что еще важнее — как объяснить ему, в какой переделке они оказались?

Вслух же он сказал:

— Не волнуйся. Держись рядом, и я обещаю, что ты вернешься домой.

Эти слова и еда, похоже, успокоили плоянца.

Какое-то время Джеймисон раздумывал, как он может использовать плоянца против рулла, но так и не смог найти применения его главному умению. Показывать голодающему руллу, что его противник-человек может вывести из строя всю электросистему катера, не было никакого смысла.

23

Джеймисон лежал на кушетке и думал. Кроме биения его сердца, ничто не нарушало гнетущей тишины. Радио, когда он его включал, тоже молчало — никаких статических разрядов, абсолютно ничего. Он был отрезан от всего мира — на таком гигантском расстоянии не действовало даже субкосмическое радио Стараясь об этом не думать, он переключил свое внимание на другое. Сейчас, говорил он себе, сложилась уникальная ситуация, которая может никогда не повториться. Мы здесь оба пленники. Пленники окружающего мира и, как это ни странно — пленники друг друга Каждый из нас свободен только в возможности добровольно лишить себя жизни.

У человека появилась возможность получить ответы на давно мучившие его вопросы. Самой большой загадкой для людей были мотивы поведения руллов. Зачем им нужно было полностью уничтожать другие расы? Зачем они безрассудно жертвовали своими кораблями, атакуя космические суда землян, попадавших на их территорию, если знали, что эти случайные гости все равно вернутся назад через несколько недель?

Потенциальные возможности этого противостояния человека и рулла на одинокой горе необитаемой планеты вновь и вновь заставляли Джеймисона думать и анализировать ситуацию. В эти долгие дни наступали моменты, когда он, волоча больную ногу, пробирался к пульту управления и часами рассматривал на экране безжизненный ландшафт. Он видел небо Лаэрта-III цвета бледной орхидеи, молчаливое и неласковое. Он видел тюрьму, в которой оказался. Тревор Джеймисон, чей негромкий голос авторитетно звучал в залах научных советов Галактической империи землян, этот самый Джеймисон был здесь и терпеливо ждал момента, когда заживет нога, чтобы провести эксперимент с руллом. Сначала мысль об эксперименте казалась невероятной, но шли дни, и в конце концов он действительно поверил в такую возможность.

На третий день, когда он уже мог передвигаться достаточно свободно, чтобы таскать тяжести, он принялся за работу. На пятый день все приготовления были закончены Он соорудил экран, который должен был постоянно демонстрировать задуманную им запись. Он столько раз прокручивал в голове последовательность изображения, которое хотел получить на экране, что сделал запись без всякой подготовки: информация была считана преобразователем прямо с его мозга и тут же записана на видеопроволоку.

Он установил экран примерно в двухстах футах от катера и бросил неподалеку банку с консервами.

Остаток дня тянулся невыносимо медленно. Это был шестой день после прибытия рулла и пятый после того, как Джеймисон вывихнул лодыжку. Наступила ночь.

24

При свете звездного неба Лаэрта-III темная фигура рулла приблизилась к экрану, установленному человеком. Экран ярко светился, выделяясь сияющим пятном на черной каменистой земле. Когда рулл был за сто футов от источника света, он почувствовал пищу и понял, что это была ловушка.