Некоторое время спустя Уэйфиш одним из первых заявил, что после того как правительство разрешило сбрасывать с подоходного налога 15 процентов за благотворительность, налогоплательщик не только может, но должен отдавать эти 15 процентов и что он, Эрнест Уэйфиш, собственно говоря, лишь правительственный чиновник, уполномоченный принимать эти суммы. Очередные литературные опусы, изготовленные доктором Пленишем, пестрели фразами вроде: «Помните о 15 процентах — проявите щедрость, она вам ничего не будет стоить», — и намеками, что в противном случае правительство все равно заберет эти деньги в виде налога и зря потратит их на всяких бездельников, так что принесение их в дар Уэйфишу, в сущности, не что иное, как выполнение общественного долга.

— Иногда меня берет сомнение, вправе ли я писать такие вещи. Уж очень это идет вразрез с истинной благотворительностью, — тревожно признавался доктор Плениш жене.

— Какой ты деликатный! — восхищалась Пиони.

— Конечно, я мог бы сделать вот что — поручить Весперу писать за меня эту чепуху.

— А он согласится? Ты ведь знаешь, какой он чудак и святоша.

— Будь спокойна, согласится, если я велю. Ты не забудь, как честно я поступил по отношению к нему — я почти рисковал своим местом, когда уговорил Уэйфиша взять его из Каждый Сам Себе на тридцать долларов в неделю. Да, мистер Праведник Дж. Веспер, кажется, начинает понимать, что в этой жизни даже самые святые цели достигаются практическими методами. Ну-с, миссис Плениш, а что вы скажете, если я предложу вам распить бутылочку рейнвейна?

— Вероятно, я скажу: «Большое спасибо, с удовольствием, профессор Плениш, милый, праведный святоша и дорогуша!»

Одной из побед Уэйфиша и Плениша была кооптация в состав правления столь полезной, хотя и производной величины, как майор Гарольд Хомуорд, зять полковника Чарльза Б. Мардука и законный муж дочери Мардука, известной всему культурному миру под именем «Говорящей Уинифрид».

Пиони сказала мужу:

— Я слышала, этот майор Хомуорд, которого вы к себе залучили, роскошно играет в поло. Изволь меня с ним познакомить. Ты теперь встречаешься со всякими денежными тузами, а я чем хуже?

— Дорогая моя, скоро ты познакомишься с самим полковником Марлуком, очень возможно, что и в дом к нему будешь приглашена, только потерпи, дай срок.

— Да, это бы здорово, и мне кажется, у тебя это выйдет.

— Я не собираюсь до скончания века работать у Эрни-Медовича. Мне нужна собственная организация.

— Вот именно, — сказала миссис Плениш.

— И знаешь, — сказал доктор Плениш, — насчет Map- дука у меня есть одна идея.

Полковник Чарльз Б. Мардук был не только владельцем журналов и специалистом по рекламе, но и военным. В первую мировую войну он служил майором в действующей армии, позже — полковником в нью-йоркской национальной гвардии. В 1937 году ему было пятьдесят пять лет. Это был видный, представительный мужчина, румяный, с серебристой шевелюрой и довольно плотный, хотя, зная его тщеславие, скорее можно было ожидать, что он похож на юркого терьера, вечно тявкающего: «Обратите на меня внимание!»

Его любимыми героями были Наполеон и генерал Франко. В трезвом виде он называл себя либералом, выпив, он называл себя Сильной Личностью.

Он был законным сыном адвоката из штата Нью — Йорк, который вложил крупную сумму в производство ковров и стал судьей; он окончил Гарвардский университет, где прославился своими любовными похождениями и памятью на исторические даты. Он стал репортером, затем владельцем нескольких провинциальных газет и, наконец, сделал великое открытие, позже разработанное профессорами коммерческого факультета в Гарварде и состоящее в том, что реклама — ценный экономический фактор, поскольку это самый дешевый способ продавать товар, в особенности если товар никуда не годится.