Ты идешь к шахте, откуда сильнее всего доносятся шорохи лифтовых арахн. Осматриваешь паутину. Нити перед тобой толстенные, покрытые сгустками чего-то полупрозрачного, похожего на мокроту. Однако деваться некуда – поморщившись, ты изо всей силы дергаешь нить. Паутина вздрагивает и вскоре, щелкая жвалами, в коридор выбирается здоровенное, закованное в хитин существо, сверкающее десятками абсолютно черных, будто краска, сделанная по госту 6586–77 краска черная густотертая МА-015, глаз.

Арахна смотрит на тебя. И ты смотришь на арахну. Арахне хочется есть. И тебе хочется есть. Но есть нюанс. У тебя есть заточенные абордажные грабли. А у арахны нет заточенных абордажных грабель.

Забив отчаянно щелкающую жвалами арахну граблями, ты с помощью ломика, газового ключа и такой-то матери вскрываешь ее панцирь. Вскоре ты извлекаешь на свет бурые куски чего-то, очень отдаленно напоминающего мясо. Целый день ты отмачиваешь их, а затем долго варишь, трижды сливая воду. Обедаешь. Выживаешь. И хотя по вкусу и консистенции мясо арахны больше напоминает обмотку проводов, но за неимением концентрата сойдет и оно.

Кстати, об обмотке проводов. Плетешь из нее лукошко и уходишь вглубь этажа искать подлинолиумники или хотя бы слизнеешки. Грибов не находишь, зато натыкаешься на густые заросли борщевика.

Так начинается новый этап твоего выживания. Разбив одну из водопроводных труб, ты пускаешь по коридору ручей и начинаешь орошать найденный борщевик. Там же, прямо над зарослями ввинчиваешь дополнительные лампочки.

Вскоре ты уже снимаешь первый урожай: три верхних листочка с куста борщевика идут для чайного напитка, остальные ты сушишь и куришь. Стебли тоже идут в ход – их ты разминаешь, плетя из них все, что нужно для выживания на необитаемом этаже: шлепанцы, настенный ковер, коврик перед гермодверью и даже портрет В. Ы. Желенина. Закончив с этой работой и наведя в выгрызенной бетоноедами жилъячейке уют, ты выбираешь все семена из соцветий борщевика, перетирая их для знаменитых токсичных лепешек, рецепту которых тебя научил Бокоплав Христофорович Кукурузинштерн.

Токсичные лепешки оказываются очень сытными и абсолютно не вредят организму. Об этом ты ночью рассказываешь Алексею Петровичу, очень сильно обрадованному таким поворотом. Всю ночь напролет вы с бетоноедом беседуете о вкусовых преимуществах бетона марки М350, жизни после смерти и декадентской поэзии.

Наутро ты с трудом отпиваешься ржавой водопроводной водой, стараясь перебить вкус бетона во рту. Понимаешь, что с лепешками надо завязать.

Проходит несколько семисменков. Выживание идет привычно и однообразно, пока наконец прополка борщевика не нарушается воем сирен. Косясь на появляющийся из-за угла коридора фиолетовый туман, ты спешно загоняешь граблями стадо одомашненных бетоноедов в свою ячейку и заворачиваешь вентиль. Настает время вынужденного безделья.

Слушая вполуха крики мертвецов за гермой, ты блаженно попиваешь горячий чайный напиток, покуриваешь набитую борщевиком трубку и читаешь одну из книг, что нашлась в библиотеке погибшего лифта. Книгу о жизни и смерти величайшего лифтового пирата во всем Гигахруще. Книгу о капитане Бетонная борода.

Ты узнаешь, как его стапятидесяти пушечный лифт бороздил просторы лифтовых шахт, подвергая огню и разорению целые гигаблоки. Как его команда уничтожала элитные ликвидаторские корпуса и величайших воинов Чернобога. Как капитан грабил торговые лифты и продавал жителей захваченных блоков в рабство. Ты читаешь про то, как он с командой, спрятавшись внутри деревянной аберрации, хитростью проник за гермоворота неприступного центрального распределительного склада самого товарища В. В. Самосборова, а вскоре ограбил главный храм Чернобога в гигаблоке ЧРНБГ-66/6.

По легендам, богатств у капитана было столько, что он создал целый этаж сокровищ, наполненный самыми дорогими вещами в Гигахруще, включая даже ящики с партбилетами.

Но богатство лишь распаляло жадность капитана.