– Ау-у! Хозяева! Есть кто дома? – Миша толкнул дверь в пищеблок, она легко открылась. – Вольдемар?

В помещении было светло, лампы работали с едва различимым гулом. Большое окно, обращенное к лифту, было забрано толстой решеткой. Лишь небольшая дверца оставалась незащищенной – через нее контролер выдавал тюбики с концентратом. Все стены были завешаны партийными агитплакатами разной степени сохранности. Кажется, новые просто наклеивались поверх истрепавшихся. И так гигацикл за гигациклом.

«Наверное, если срезать весь этот культурный слой, можно будет подсчитать примерный возраст Хруща», – подумал Миша и усмехнулся.

На убитом временем столике стоял старенький радиоприемник «РекПлан-56», без конца транслирующий «ПрожекторХрущ». Справа от него в жестяной пепельнице высилась гора окурков. Рядом с ней лежал складной нож, который Миша одолжил своему товарищу еще во время работы на складе. На спинке стула сиротливо висел костюм контролера. Вольдемара нигде не было видно.

– Долг платежом красен, хех. – Нож исчез в кармане штанов, вернувшись к своему законному владельцу.

Пожав плечами, Миша подошел к раздатчику концентрата, взял ключ разблокировки панели управления, висящий на гвозде на уровне глаз. и с чувством выполненного долга скормил аппарату свой талон. В ответ на это допотопный агрегат поскрипел шестеренками и изверг из себя синий тюбик. Миша незамедлительно свинтил с него крышку и с наслаждением выдавил содержимое упаковки в рот. Хтоническое нечто, возмущавшееся в его желудке, немного успокоилось. Жизнь начинала налаживаться.

С наслаждением закурив, он прошелся по пищеблоку. Вольдемара все не было. «Наверняка обожрался списанного концентрата и побежал проситься в ближайшую жилъячейку, расплескивая по пути содержимое желудка». Со скучающим видом Миша покрутил ручку вариатора радиоприемника. Кроме помех, ничего не было. Сделав последний затяг, он вкрутил хабарик в пепельницу и собрался уходить. Вдруг он вспомнил пустой продовольственный ящик в родной жилъячейке.

«Надо бы запастись концентратом. Хотя бы бурым».

Привычно разблокировав раздатчик, Миша сунул в него талон и втопил кнопку выдачи. Однако после протяжного скрипа и короткого хруста аппарат замер. Его многочисленные лампочки жалобно мигнули и погасли. Талон, как и тюбик заветного концентрата, застрял где-то в недрах машины.

– Да твою же слизь… Запасся, блин, завтраком.

Тяжелый удар по корпусу вопреки всем законам инженерии не вернул агрегат в рабочее состояние.

– Должна же тут быть какая-нибудь холодильная камера с этими тюбиками, – пробубнил Миша, недовольно осматривая помещение.

При более тщательном осмотре комнаты обнаружилась неприметная дверца. Она была обклеена плакатами так же, как и стены, так что ее было легко не заметить. Раздраженный потерянным талоном Миша дернул дверь на себя. Нырнув в проем, он выпрямился и остановился как вкопанный.

Вдоль стен огромного холодильника высились стеллажи, соединенные с транспортной лентой. На них ровными рядами покоились сотни разноцветных тюбиков с пищевым концентратом. Но не это заставило Мишу в ужасе застыть. Посреди помещения, на двух огромных крюках, свисающих с потолка на толстых цепях, медленно раскачивалось изодранное в кровавое месиво тело. Голова его была наклонена, скрывая большую часть лица. Но и этого Мише хватило, чтобы узнать своего друга. Из окровавленной груди вырвался едва слышный стон.

– Вольдемар! Жив, слизин сын! – Миша в два прыжка оказался около друга и осторожно начал снимать его с крюков. – Сейчас-сейчас, подожди. Я… Ты выживешь, не вырубайся только! Я мигом до медблока…

Договорить Миша не успел. Едва тело освободилось от крюков, как Вольдемар неожиданно вскинул голову. На краткий миг его взгляд встретился со взглядом бывшего друга.