|
— И остался стоять, глядя, как она уходит. «Нет, — подумалось ему, — что бы там ни говорил Потрошитель, а неудачным этот день никак не назовешь. Вот с Юлей познакомился. Да одно это тысячу несчастий перевесит. И главное, если бы не авария — никогда бы к ней не подошел. Подумал бы — из этих „крутых“ новомодных да заносчивых, с запросами. А тут — студентка Исторического. Просто подарок какой-то. А что на машину налетел — плевать. Обошлось же все. Царапины — пустяк. Стоит ли обращать на них внимание? Могло быть и хуже. Собственно говоря, должно было быть хуже, но пронесло». Саша вдруг поймал себя на мысли, что дурная тяжесть исчезла из груди и воздух вокруг него снова стал прозрачен и чист. Значит, вернулся к нему Ангел? Снова взял под свою опеку? Саша покрутил головой. Куда это он собирался? Ах да, к Костику. Да. Хотя… Ездил уже разок сегодня. Не хватит ли? Да нет, не хватит. Теперь-то? Когда ему сказали, что пятерых женщин убил не кто-нибудь там, а он, Саша, собственной персоной… Нет, конечно, он-то доподлинно знает, что никаких женщин не убивал. Да что там «не убивал». Он, Саша, женщине даже пощечину не сможет дать, рука не поднимется, какое уж тут убийство, право слово. Да и к Костику он поедет вовсе не за тем, чтобы убедиться в собственной правоте. «А что, — спросил себя Саша мысленно, — сейчас ты не убежден в этой самой правоте?» И сам себе ответил: «Да кто его знает, в чем я сейчас убежден. Надо отдать должное Потрошителю и Леониду Юрьевичу — довели до ручки. Он уже ни в чем не уверен. Кажется, если бы ему сейчас сказали, что теперь и год не тот, и век, и что сейчас не весна вовсе, а жаркое лето, и что ночь вместо дня, а у него просто обман зрения — и то засомневался бы, ложь или, может быть…» «Да, — кинул клич опять же самому себе. — К Костику!» И он поехал к Костику.
14 часов 54 минуты Дежурный на вахте страшно удивился, увидев Сашу снова. На лице его было написано столь искреннее и глубокое изумление, что Саша невольно улыбнулся. Впрочем, изумление быстро сменилось неприкрытой враждебностью. — Что нужно? — хмуро и мрачно, тоном подземельного заточенца спросил дежурный. — Балабанова, — неприятно удивленный хамским обращением милиционера, ответил Саша. — Балабанов-то здесь? — Опять, да? — оскалился дежурный. — Носит вас, а мне потом по шапке получать. Понажираются с утра пораньше и раскладываются, а я после из-за вас по шее… — Слушай, — в тон ему, то есть с чрезвычайной мрачностью, сказал Саша. — Ты заканчивай бухтеть, ладно? Балабанова лучше вызови. — Я бы вызвал тебе, — дежурный многообещающе поиграл резиновой дубинкой и для пущей убедительности хлопнул ею по ладони. — Я бы тебе так вызвал… — Да что случилось-то? Ты толком объяснить можешь? — Да ничего, — тоскливо прорычал тот. — Без тринадцатой остался, вот чего. Благодаря тебе. — Мне? — изумился Саша. — А то кому же? Начальство тебя из окна увидело, подумало — пьяный валяется у вахты, а я не гоню. — И что? — И все, — зло развел руками дежурный. — Я ведь не в ГАИ работаю. У меня мильены под половицей не лежат! — Старик, ну я-то чем тебе виноват? — примирительно сказал Саша. — Плохо стало, со всяким случиться может. — А, — дежурный обреченно махнул рукой и вурдалачьи цыкнул зубом. — Вас только и слушать. — Балабанова-то позови, — попросил Саша. |
