— А вот мой племянник именно так и поступает! И захохотал снова. Все присутствующие захохотали тоже. Урия выждал несколько минут, затем отвернулся и пошел к двери, услышав, как за его спиной, словно под мечом палача, наступает тишина. И в этой тишине прозвучал негромкий голос Дэефета:

— Я не отпускал тебя, хеттей. Урия остановился, обернулся, сказал спокойно:

— Я скакал двое суток от Раббата до Иевус-Селима. Завтра мне возвращаться. Это еще двое суток пути. Я должен отдохнуть перед дорогой.

— Ты снова забыл добавить: „Мой Царь“, — лицо Дэефета стало мрачным. Урия лишь пожал плечами. Придворные поняли: сейчас грянет буря, и старались укрыться друг за другом, чтобы гнев Дэефета не обрушился ненароком и на них.

— Почему ты так торопишься обратно, хеттей? — В голосе Дэефета клокотала угроза.

— Разве война — праздник, чтобы мне отдыхать и веселиться? — усмехнулся без тени страха легионер. — Или я уже не солдат?

— Говоришь ты как солдат, — подтвердил Дэефет и… улыбнулся. — Ладно, хеттей. Мне нравится твоя отвага. Иди, отдыхай. Завтра утром отвезешь донесение своему господину, военачальнику Исаву. Воистину, неисповедимы пути Господни. Сегодня Царь был в редком расположении духа. Урия развернулся и вышел из залы. Один из левитов поднялся следом за ним.

— Я тоже отправлюсь отдыхать, — заявил он. — Сегодня был тяжелый день. Дэефет, даже не глядя, махнул рукой:

— Казнить его. Левит еще не успел побледнеть, а стражи уже сомкнулись вкруг него, заломили руки.

— Мой Царь, — завопил тот. — Я не… Прости мне мою дерзость, мой Царь. Клянусь, я не хотел… Он упал на пол, стараясь зацепиться, удержаться, объяснить. Стражи потащили левита волоком. Дэефет задумчиво наблюдал за бьющимся телом. Этот в отличие от легионера был глуп. Но глупость иногда опасней безрассудной храбрости и ума. Умные почти всегда больны гордостью и достоинством. Это их слабые места, которые легко использовать. У глупости же нет слабых мест. Вместо того чтобы идти отдыхать, как этот дерзкий хеттей, выказав тем самым презрение и ненависть, глупец выхватывает из-под хитона меч и… через секунду все кончено. Есть ли разница, кто убил тебя, — глупец или человек мудрый? Никакой. Так и умирают могущественные. Именно так, от руки нестерпимо глупого землепашца Аода из колена Вениаминова, погиб моавитский Царь Еглон. Так погиб покровитель молодого Дэефета, жрец Ахимилех, павший от меча глупого наемника Доика. Впрочем, глупец Доик был казнен по приказу мудрого иегудейского Царя Дэефета. И смерть его была пострашнее той, которой умер Ахимилех. Стало ли Доику от этого легче? Дэефет оторвался от размышлений и поднял голову. В тронном зале стояла напряженная тишина. Они так и не осмелились глотнуть, с тех пор как я задал вопрос Урии, подумал Дэефет. Они боятся. И это хорошо. Но сегодня перед их глазами был дурной пример. Они быстро забудут о глупом казненном левите. Но долго будут помнить о храбром и дерзком Урии. Дэефет улыбнулся и негромко, едва ли не себе под нос, сказал:

— Убирайтесь. Кто выйдет из этого зала последним, будет казнен. Переворачиваясь, покатились медные блюда, с остатками кушаний. Опрокидывались, заливая вином ковры, кувшины. Полсотни пар сандалий втаптывали в библское дерево остатки пиршества.