— Да чего ждать-то, — пожал плечами тот. — Дверь закрывайте и проходите в кухню. Вы же не спокойной ночи пожелать зашли?

— Да уж, — хмыкнул молодой. — Это вы верно подметили.

— Значит, будет разговор. А разговаривать лучше в квартире. Иначе всех соседей перебудите.

— Хорошо, спасибо, — ответил старший, и они шагнули в прихожую. Саша прошел в комнату, накинул халат и вернулся в кухню.

— Скажите, Александр Евгеньевич, — быстро спросил Волин. — Когда вы последний раз видели Андрея Николаевича Якунина?

— Кого? — опешил тот.

— Вашего коллегу. Якунина. Андрея Николаевича, — жестко бросил молодой, и они переглянулись. Этот перегляд Саше очень не понравился.

— Андрея, что ли? — догадался наконец Саша. — Так бы сразу и сказали.

— Давайте, мы будем задавать вопросы, — предложил без большой приязни молодой. — А вы просто отвечайте. — И добавил вроде бы с издевкой: — Тезка.

— Да ради Бога, — ответил Саша.

— Итак, когда вы в последний раз видели Андрея Николаевича Якунина?

— Сегодня. То есть уже вчера. Вечером. Он заезжал ко мне за книгой.

— За какой?

— За «Благовествованием». Волин сунул руку под пальто и достал пластиковый пакет. Тот, что был у Андрея. Он не торопясь развернул его, вытащил газетный сверток, развернул и его тоже. Положил на стол «Благовествование».

— Это та самая книга?

— Да, это она, — подтвердил Саша.

— Скажите, а вы не заметили ничего странного в поведении Андрея Николаевича? Саша задумался, перебирая в памяти разговор с Андреем. Затем покачал головой.

— Нет. Он вел себя как обычно. Собирался завтра прийти на работу. Нет, я ничего странного не заметил. А в чем дело? Что-нибудь случилось?

— Видите ли, Александр Евгеньевич, ваш коллега, Андрей Николаевич Якунин, покончил жизнь самоубийством, — ответил старший.

— Как? — опешил Саша. — Когда?

— Прошлым вечером. Его нашли в парке, около десяти. Андрей Николаевич удавился на брючном ремне.

— Постойте, — нахмурился Саша. — Это невозможно. Андрей ушел от меня в начале десятого. И в плане психики… он был в полном порядке. Суицид — очень серьезный шаг. До него надо… «дозреть». Во всяком случае, это не происходит за час. Нет, заявляю вам категорически, Андрей не собирался кончать жизнь самоубийством.

— Вот и жена Андрея Николаевича говорит то же самое, — многозначительно заявил молодой. — Сказала, обещал вернуться к десяти. И вдруг такое. Вам не кажется это странным, Александр Евгеньевич?

— Кажется, — вдруг окрысился тот. — Я вам хочу сказать вот что. Если это обвинение, приносите ордер, выписывайте повестку или как там у вас это делается. Если же нет… выкатывайтесь из моей квартиры к едрене матери.

— Ну зачем вы так, — устало вздохнул старший. — Никаких обвинений мы вам предъявлять не собираемся. Экспертиза установила, что ваш коллега свел счеты с жизнью сам. Это не убийство. Просто мы подумали, что вы можете дать нам какую-нибудь полезную информацию. Вы же видели Якунина последним. Если бы в поведении Андрея Николаевича проявились какие-либо странности, вы бы это заметили, не так ли?

— Наверное, — ответил Саша.

— Вот именно. — Старший поднялся.