— Выбрать агнцов для жертвенника, мой Царь? — спросил Авиафар.

— Не надо. Агнец уже выбран Господом, — улыбнулся Дэефет. — Пусть левиты будут готовы тронуться в путь. Это может случиться в любой момент.

— Хорошо, мой Царь, — первосвященник снова почтительно склонил голову.

— Идите! — Дэефет остановился рядом с третьим мужчиной. — Ты не уходи, Нафан. Я хочу посоветоваться с тобой.

— Да, мой Царь, — дрогнувшим голосом ответил старик. Когда Авиафар и Рагуил удалились, Дэефет спросил спокойно:

— Давно ли ты перестал снимать увясло, Нафан?

— С тех пор, как глаза мои стали бояться солнечного света, мой Царь, — ответил тот после короткой паузы.

— Ты слепнешь, Нафан?

— Так, мой Царь, — кивнул тот.

— Значит ли это, что ты стал хуже видеть то, что не дано видеть другим?

— Я вижу все, что позволяет мне увидеть Господь, мой Царь, — ответил пророк.

— Тогда почему ты не приходишь больше во дворец, Нафан? Или тебе, пророку, стало скучно с твоим Царем?

— Я уже немолод, мой Царь, — спокойно ответил Нафан. — Ноги плохо слушают меня, а ступени твоего дворца слишком круты. И, кажется, ты сейчас не нуждаешься в моих советах. Твои деяния достойны всемерной радости и восхваления. Когда же человеку благоволит Господь, он сам становится пророком и перестает слушать чужие пророчества.

— Любые дела, Нафан, достойные радости, легко могут обернуться слезами. Ты об этом знаешь лучше других. И к пророчествам твоим я готов прислушаться в любое время. Дэефет дошел до угла, теперь он находился у Нафана за спиной. Старик чувствовал, как по коже его бежит неприятный холодок. Он физически ощущал исходящую от Дэефета мощную силу. Знать бы еще, что это за сила и кто наделил ею Царя Израильского.

— Открой мне, пророк, падет ли царствие аммонитянское? И что станет с Царем Аммонитянским, Анноном, сыном Наасовым? Нафану показалось, что раскаленный взгляд ожег его сутулую спину. Он распрямил плечи, хотя это и стоило ему большого труда и мужества.

— Царствие аммонитянское падет, мой Царь. Стены Раббата превратятся в пыль. Царь Аннон будет убит, а ты украсишь голову свою его венцом. Дэефет засмеялся. Смех его звучал все громче. В нем слышались торжествующие ноты.

— Я всегда знал, что ты говоришь мне правду, старик! — воскликнул он. — Верно, тебя послал сам Га-Шем, чтобы помогать мне и направлять меня! — Дэефет подошел к Нафану и, ухватив пророка за тонкие плечи, заглянул тому в лицо: — Подтверди правоту слов моих, Нафан, чтобы я уверовал в истинность своего выбора. Голубовато-туманные глаза старика смотрели точно в черные провалы зрачков Дэефета и видели внутри них разгорающееся мертвое пламя.

— Ну же! — требовательно воскликнул Царь. — Верно ли, ты ведешь меня путем, который указывает Господь? Сухие, пепельного цвета губы старика шевельнулись, произнося:

— Разве я не доказал это своими пророчествами, мой Царь?

— Я верю тебе, Нафан! — Дэефет снова расхохотался, запрокинув голову. — Нет такого твоего пророчества, которое бы не исполнилось! Так ты сказал, царство аммонитянское падет?

— Да, мой Царь.

— И я надену венец убитого Аннона?

— Так, мой Царь.

— Как скоро это произойдет, Нафан?

— Через два года, мой Царь. Дэефет внезапно нахмурился. На лицо его словно набежала тень.