Среди Степных Птиц возникла суета и из толпы вытолкнули валькирию. По своим габаритам и накаченности мышц, она мало чем уступала Шварценегеру, но заметно превосходила его в резкости и скорости. По ее внешнему виду было видно, что родная мама нагуляла ее, где угодно, но только не среди степных недомерков. Это был великолепный, можно даже сказать, племенной экземпляр. Добрые сто пятьдесят килограмм веса не ощущались в ней совсем. Она пушинкой взлетела в седло - лошадь при этом заметно присела и, гордо откинув голову, затрусила к точке начала соревнования. И эту ядреную бабищу мне предстояло уронить с седла! А потом и сделать все остальное… Однако.

Помощники, тем временем, вывели на исходную позицию черную кобылу и привязали ее к коновязи. Здесь же развесили белую кошму. По первому впечатлению - кроме дикости и бестолковости в лошади ничего не было. Типичная пустышка. Но дареному коню… Так что - бери, что есть и пользуйся. Я встал на ноги и направился к вороной кобыле.

Остановившись в нескольких шагах от лошади, захватил ее взгляд и резким ментальным ударом буквально смял ее волю к сопротивлению. Кобыла не удержалась на ногах и, жалобно заржав, повалилась на землю. Я подумал, что, пожалуй, слегка погорячился. Ослабил давление и постарался успокоить лошадь. Вороная поднялась с земли и я, обрезав привязные ремни, набросил на нее белую кошму в качестве попоны и уселся верхом. Теперь нам вместе предстояло догнать мою невесту и выкинуть ее к чертовой матери из седла.

Валькирия рявкнула грубым мужским басом и бросила свою лошадь в галоп. Она собиралась дорого продать свою девичью честь. Я легонько тронул пятками бока и двинулся ей наперерез. Затем, с ходу, накачал в сердце кобылы аномальное количество адреналина. Лошадь с места рванула, как на пятьсот.

Встретились мы с невестой недалеко от шатра и, когда я уже было потянулся к девице рукой, чтобы зацепить за воротник, эта стерва, не глядя, сделала мощную отмашку рукой. В результате удара, я получил в лоб пудовым кулаком по полной программе. Искры брызнули из глаз и только по недоразумению я не сверзился с лошади. Лишь быстрота реакции и крепость моего медного лба спасли от позорного падения с лошади, но весьма приличный кровоподтек на лице мне был обеспечен. Вот что бывает, когда относишься с пренебрежением к решению важной проблемы, и недооцениваешь противника. А трибуны стадиона буквально взревели от такого поворота дела.

Я осатанел и снова бросил свою кобылу вдогонку за валькирией. Догнал в несколько скачков лошади и от души приложил кулаком наездницу по плечу. Фиг вам. Эта стерва надела под платье кольчугу и мой богатырский удар заставил ее массивное тело лишь покачнуться в седле. Блин! Такую нужно бить не кулаком, а бревном, на подобие тарана. Ну, ничего, видали мы всяких. Я еще чуть наддал, нагнулся, зацепил валькирию за пятку сапога и резким рывком, буквально выкинул из седла. Столкновение девицы с землей привело к тому, что ристалище вздрогнуло, как после девятибального землетрясения, и еще долго гулкое эхо гуляло по трибунам. То-то же - ядреный корень!

Соскочив на землю, сдернул одной рукой белую кошму со своей кобылы, а другой подхватил оглушенную девицу за шкирку и поволок в шатер. Теперь предстояло сделать самое сложное. Затащив невесту в помещение и закрыв полог на входе, устроить образцово показательную дефлорацию… чтобы остальным неповадно было.

Бросив девицу на шкуры, расстелил кошму и пинками перекатил активистку феминистского движения на подстилку, повернув ее лицом вниз. К этому моменту, мой Геракл в женском обличии, наконец, смог вдохнуть в себя воздух, после того как у нее вышибло дыхание в результате падения. С хрипом вогнав в себя порцию кислорода, валькирия попыталась встать на четвереньки и я прервал это поползновение легким ударом по затылку. Затем достал нож и несколькими взмахами раскроил ее верхнее кожаное платье на части, сделав разрезы на спине и руках. Подумал и вскрыл ножом кожаные сапожки от верхнего края до каблука.