– Встать!

Мощная энергия приказа и большое количество децибел в нем - возымели свое действие. Степняк взлетел на ноги, как подброшенный катапультой, и остался стоять, выпучив стеклянные глаза и открыв рот, готовый выдать в окружающее пространство вопль ужаса на грани своих возможностей. А я продолжал ковать железо, надев личину строгого следователя.

– Имя! - и степняк выдал на автомате.

– Тиан. - Я обошел его кругом, снова встал напротив и прорычал.

– Смотреть в глаза! - и, когда Тиан с трудом сфокусировал свой взгляд на моем лице, спросил, сбавив тон.

– Жрицы Карайя и Тинта тебе известны? - в глазах степняка появилась некоторая осмысленность и он выдавил из себя.

– Да, Господин. Я Алиман. Мы одного племени.

– Зачем схватили этого урода? - и я ткнул большим пальцем себе за плечо. - Я хотел убить его сам!

– Прости нас Господин. Мы ловим всех чужих. Никто не может пройти по нашей земле, не заплатив дань, или, если мы этого не хотим. - Я нагло усмехнулся и спросил, указав рукой на первого степняка, предлагавшего мне встать на колени.

– Почему этот урод не узнал меня? - глаза Тиана снова затопил ужас, он рухнул на колени, сложил руки на груди и заверещал.

– Прости нас Господин. Станг не хотел. Он молодой. Он ошибся. Прости-и-и… - Я повернулся в сторону связанных и увидел, как мой обидчик, извиваясь на земле и захлебываясь слезами, часто-часто закивал, подтверждая сказанное. Судя по всему, он искренне раскаивался. Я опять повернулся к Тиану и приказал.

– Встань, - что тот поспешил исполнить. Я подумал и распорядился.

– Завтра мне потребуются три коня. Самых лучших. Два верховых с седлами и один вьючный. Приведете к реке у храма, - ноги опять не удержали Тиана и на коленях, склонив голову, он с облегчением в голосе, сказал.

– Будет исполнено, Господин. - Я кивнул и направился к лошадям, полюбопытствовать на коней и осмотреть снаряжение степняков.

У всех четырех к седлам по обе стороны были подвешены: открытый колчан с десятком стрел; полуоткрытое налучье в половину длины лука; арканы. Оперение стрел незначительно отличалось друг от друга, белое перо гуся подкрашено в красный цвет в разных местах. Я вынул из налучья лук, он оказался примерно метрового размера, натянул тетиву и попробовал согнуть. Слабоват, но сделан с любовью. По внешнему виду, настоящий сарматский - усиленный сухожилиями и костяными накладками.

Вынул из колчана одну стрелу и повернулся вместе с луком в сторону степняков. Все четверо дружно закрыли глаза и слиняли с лица, полагая, что настал их смертный час. Но стрелу я выпустил целясь в общую кучку клинков на дереве. Стрела смачно вошла в центр компактной группы. Я кивнул с удовлетворением, запихнул лук обратно, повернулся и направился назад по своим следам. В общем и целом, результаты погони получились весьма удовлетворительные.

Я без всякой спешки вышагивал по уже проторенному пути, поглядывая по сторонам и наслаждаясь чистым воздухом, девственной природой, ароматом луговых трав и хорошей погодой. От избытка удовольствия на меня накатило вдохновение и я, не сдерживая себя, в полный голос и от души, выдал в окружающее пространство широкой степи… 'У любви, как у пташки крылья, ее нельзя никак поймать…'. И продолжил, распевая в том же духе, только что не пританцовывая. В результате и сам не заметил, как добрался до реки и заболоченной поймы, где песни пришлось прекратить, и приступить к прыжкам с кочки на кочку.

Благополучно доскакав по кочкам до берега, прыгнул в лодку и переправился на другой берег. Появившись в сопровождении младших братьев у ворот, отметил, что жрицы успели вернуться, и теперь можно в расширенном составе устроить небольшое производственное совещание, чтобы обсудить некоторые детали, предстоящего путешествия.