С противоположной стороны, у самого дна, в стене провала видны два входа в пещеры. Складывалось общее ощущение, - тот, кто жил в этой яме, приготовил запас еды. Однако у него были те еще запросы и аппетит…

Причем, если он один, то сожрать за раз несколько лошадей - это впечатляет! Если их много, то надо основательно подумать и подготовиться прежде, чем знакомиться с такой серьезной компанией. И опять-таки, где люди? В голове мелькнула мысль - а что если спуститься вниз и познакомиться с обитателем провала вплотную, так сказать, тет-а-тет. В случае необходимости - навешать пиз… и с победой вернуться обратно. Очень хочется, но, прислушавшись к внутреннему голосу, понял - это желание не от большого ума. С расследованием следует закругляться. Вернуться сюда можно позже, на обратном пути, когда, возможно, будет хоть какая-то информация об этом явлении…

Я осторожно отступил от края и, на всякий случай, удерживая краем глаза бровку воронки, направился обратно к жрице и гепарду. Махнул рукой Атечи, указывая на северо-восток и приказывая возвращаться. Затем в компании с жрицей и котенком покинул место загадочной трагедии.

Мы молча проехали километров двадцать и рядом с очередным перелеском Ляпа сделала стойку. Я вынул лук и отменным выстрелом через кусты, используя внутреннее зрение, срезал упитанного кабанчика из многодетной семейки. Ляпа одобрительно мяукнула и посмотрела на меня с уважением, а Атечи съехала с тропы, пошарила в кустах и подхватила с земли двадцати килограммовую тушку. Можно присматривать подходящее местечко для остановки.

Через полчаса выскочили к веселому ручью с чистой и прозрачной водой. Здесь я решил сделать привал и обстоятельно заправиться перед схваткой с Белыми перьями. До точки встречи со степняками оставалось несколько часов езды.

Стреножив лошадей, приступили к обустройству и к подготовке к обеду. Я двинулся за дровами, Атечи приступила к разделке тушки кабанчика, а Ляпа с гордым видом встала на стражу в сторонке, лишь изредка верхним чутьем отмечая запах крови и парного мяса. Принеся дрова, я снова отправился на опушку за другой, но уже тихой добычей. Нарезал в кожаную сумка пару килограммов крепеньких белых грибов и снял с дикой яблони десяток-другой спелых и кислых плодов.

Молча высыпал свой улов на землю перед жрицей, сел в сторонке и стал наблюдать за священнодействием мастерицы у костра.

Атечи взглядом фокусника осмотрела разложенные перед ней полуфабрикаты: нарубленные куски свинины; грибы и яблоки; кочан капусты; лук; баклажки с маслом. Стрельнула глазками в мою сторону, подумала и полезла доставать из мешка два глубоких котелка и, что меня удивило, - разделочную доску приличных размеров. А дальше ее руки замелькали, как у солистки филармонии, исполняющей на фортепьяно Первый концерт Чайковского. Я даже, кажется, услышал музыку…

Она мгновенно нашинковала капусту и растерла ее с солью. Очистила яблоки, удалив сердцевину, и порезала их, придерживаясь формы нашинкованной капусты. Смешала яблоки с капустой и заправила маслом. Подхватила куски грудинки и подрезала кармашки между реберными костями и мясом. Затем поместила туда фарш, закрепив порез, как шпильками, длинными колючками дикой акации. Посолив и натерев толченым луком, поместила грудинку в первый котелок и повесила обжариваться над костром.

Второй котелок в это время уже висел над огнем и вода в нем начала закипать. Отметив сей факт, жрица нарезала свинину кусками средней величины, загрузила их в кипящую воду и принялась готовить вторую закладку из нашинкованных грибов, лука и яблок. Минут через двадцать все это, вместе с маслом, отправилось во второй котелок.

Тем временем, я не забыл про Ляпу и она наслаждалась жизнью - с порыкиванием и поскуливанием уничтожая потроха и прочие субпродукты, оставшиеся после разделки кабанчика.