Компания «Мураками Электроникс» нуждалась в Йоши. Следовательно, в нем нуждался и Канаи. Однако у самого Йоши появились запросы, которые он уже не мог удовлетворить, работая только лишь на фирму тестя. Он чувствовал, что для полного счастья ему необходимо посвятить себя искусству.

Возник характерный для японцев конфликт между гири и ниньзо, то есть между долгом и личными человеческими амбициями и чувствами. В Нью-Йорке этот конфликт достиг своего апогея.

Здесь японские бизнесмены постоянно кучковались вместе, говорили только по-японски, работали по шестьдесят часов в неделю и поднимали пиалы с саке за тот день, когда закончится их трех— или пятилетний контракт с фирмой по работе в Америке и они смогут собрать вещи и вернуться в Японию.

Йоши отличался многим от этих людей. У него был иной склад ума. Он был художником от бога. Поэтому, как ни странно, находил в Нью-Йорке кое-что для себя привлекательное. Ему нравился дух свободы, витавший над этим городом. Ему нравилась энергия американцев.

Под конец Йоши собрался с силами и решил поговорить с Канаи обо всех своих переживаниях и желаниях. Однако тесть с самого начала повел себя сурово и не оставил молодому человеку никакой надежды.

— Погонишься за двумя зайцами, ни одного не поймаешь. Залюбуешься на свою тень, потеряешь себя. Работая художником, ты никогда не станешь влиятельным и уважаемым человеком. В «Мураками Электроникс» у тебя будет все это, и даже еще больше. Ты мой зять, муж моей единственной дочери. Тебе здесь гарантирован успех. Великий успех! Йоши сказал:

— В бизнесе я не нахожу той страсти, которая вдохновляет меня в искусстве. А я хочу отдаваться тому делу, которым занимаюсь. Без страсти тут не обойтись. Я хочу заниматься тем делом, в котором, чувствую, могу добиться настоящих высот. Я хочу наконец заниматься делом, которое приносит мне радость и счастье. Всего этого бизнес не дает мне...

Он подавленно умолк.

— Всего этого бизнес тебе не дает. Точнее, «Мураками Электроникс», моя компания... Да, я знаю. Но тебе нужно забыть о своих личных чувствах. Сила приходит к человеку только тогда, когда он игнорирует личное и делает свой выбор в пользу исполнения долга. Долга и преданности. Долга и верности. Верность Японии, семье, людям и... Да, верность «Мураками Электроникс». Долг и верность — это и есть сила. Йоши, у тебя долг по отношению ко мне, к «Мураками Электроникс», к моей дочери. Отбрось иллюзии, повернись к ним спиной, а лицом к гири. Гири — это дорога жизни для каждого японца. Ты не должен уклоняться с этой дороги в сторону.

Йоши на это ничего не ответил. Однако Канаи увидел ответ в выражении нахмуренного лица своего молодого зятя.

«Отними у меня мои иллюзии, и ты убьешь меня!»

Прошло несколько недель, и Йоши умер...

Канаи решительно отвернулся от картины йохаку. Скорбь по погибшему усиливалась осознанием своей вины. На его рабочем столе была фотография в красивой рамке, на которой были изображены улыбающиеся молодожены Йоко и Йоши. В их глазах светилось ожидание будущего счастья.

Канаи снял очки и стал тереть глаза, словно пытаясь отделаться от мысленного образа своей любимой дочери Йоко, которая теперь была убита горем. Он вспомнил, какой она была в Токио, в отсуйя. Дежурила у смертного одра мужа перед похоронами, встречала семью Йоши у двери и плакала вместе с ними. Во время религиозной церемонии, когда в память о душе Йоши воздавались молитвы, она, поддерживаемая родственниками, приблизилась к алтарю, чтобы принять традиционную тамагуши, ветвь дерева сакаки. Ее нужно было положить на специальный столик так, чтобы стебель был направлен на алтарь. После этого ей нужно было отойти назад, поклониться и четыре раза хлопнуть в ладоши. Но Йоко не могла пошевелиться... Она только поклонилась, хлопнула один раз в ладоши и тут же потеряла сознание.