Отношения у Спарроухоука с местной полицией были просто великолепными. Его великодушие не знало границ. Каждый полицейский, отправляющийся на пенсию, мог рассчитывать на получение высокооплачиваемой работы в частной охранной фирме. У Спарроухоука существовала с участком договоренность: если его подолгу нет дома, пусть кто-нибудь из патрульных время от времени заезжает к нему дважды в день или хотя бы звонит.

По земельному участку англичанина постоянно шлялись три тренированных восточно-европейских овчарки. Из заряженных стволов, запрятанных в «Стратегических точках» по всему дому, самым разрушительным был лазерный автомат-180 американского производства, который выстреливал по тридцать патронов двадцать второго калибра в секунду. Огневая мощь была вполне достаточной для того, чтобы проделывать дыры в кирпичной стене или валить деревья.

На тот случай, если все вышеописанное не окажется способным защитить семью англичанина, была предусмотрена комната безопасности. Она находилась в подвале и закрывалась на непробиваемую стальную дверь. Спарроухоук рекомендовал делать такие помещения-крепости всем своим клиентам, у которых были основания опасаться за свою жизнь. В таких комнатах безопасности имелся запас еды, рация, по которой можно было принимать и передавать сообщения, телефон, оружие и, конечно, вода. При необходимости кучка людей могла держаться в этом помещении несколько суток.

Достигнув возраста двадцати и одного года, дочь Спарроухоука Валерия стала красивой женщиной, умной и дисциплинированной, с развитым чувством юмора и способностью самостоятельно мыслить и делать независимые оценки. Она была высока ростом, — хотя не дотягивала до матери, — у нее были белокурые волосы, голубые глаза и нежная чистая кожа. Она одинаково хорошо владела обеими руками, была прекрасной студенткой и училась на последнем, выпускном курсе Йельского университета.

Но больше всего Спарроухоук восторгался таким качеством в своей дочери, как недостаток самоосознания своей красоты и счастливой звезды. Она всерьез ожидала от жизни только того, что была способна заработать собственными силами. Для Спарроухоука это было самое ценное качество в человеке.

— Пап?

Она стояла на пороге его кабинета. Босоногая, в обрезанных джинсах, университетском «балахоне», и прижимала к груди гору книг. Бодичеа, — ее любимая прирученная обезьянка, — спокойно сидела на плече. Обезьянка питалась какао, апельсиновыми дольками, не брезговала и насекомыми. Спарроухоук ее недолюбливал.

— Нужно подготовиться к зачетам, — сказала Валерия. В ее голосе лишь с трудом можно было угадать что-то от английского акцента. Она была привезена в Америку шесть лет назад, по сути, будучи еще совсем ребенком. — Судьбу западной цивилизации я тебя очень прошу попытаться решить со своей компанией без моего участия.

Ей было плевать как на Дориана, так и на Робби. По ее мнению, такие люди, как Дориан, достойны в жизни только презрения окружающих. Она его и презирала. О Робби она говорила совсем мало. Признавалась только в том, что при виде его ощущает непроизвольное пробегание мурашек по телу. Она сама не могла этого себе объяснить. Когда-то Спарроухоук питал надежды на то, что молодые люди сойдутся поближе, полюбят друг друга, а там и до свадьбы недалеко. Но у Валерии на этот счет имелось иное мнение. Кроме «добрый день» и «до свидания», этим двум нечего было сказать друг другу.

Юнити наконец сказала своему мужу:

— Он ей не нравится, пойми! И никогда уже не понравится. Некоторым женщинам брак нужен только для того, чтобы достичь какой-то корыстной цели.