— Эй! У меня шина спустила. Помоги.

Дориан огляделся по сторонам. Никого не было. Та машина уже уехала. Он на бегу отогнул полы куртки и вытащил из-за пояса пистолет. Остановившись в самый последний момент, он занял удобную для стрельбы стойку, — пистолет держал в обеих руках, — направил дуло на Бакстеда и с расстояния всего в несколько футов выпустил первую пулю. Пистолет дернулся, раздался негромкий хлопок, какой бывает когда открываешь банку с пивом. Алан подлетел в воздух и через пару секунд осел по крылу «Порше» на землю. Одна нога неловко подогнулась под его задницу. Конверт упал на капот машины.

Горло невыносимо саднило от недавней пробежки. Легкие раздирали грудь. В висках стучала кровь. Дориан подошел к Алану поближе и взглянул на него сверху вниз. Затем он произвел еще четыре выстрела: два в голову и два в сердце. Наконец опять заткнул пистолет за пояс. В сумерках и тумане кровь, выступившая на побледневшем лице Алана Бакстеда, казалась тонкими полосками черного целлофана. Также поблескивала. Дориана затошнило.

Но он еще не закончил. Нужно было оставить «послание».

Он вытащил из кармана бумажного свитера несколько пятидесятидолларовых купюр и порвал их напополам. Он затем нагнулся над убитым и рассовал порванные банкноты ему по карманам, а одну положил ему на шею и прижал золотой цепочкой.

Вот теперь все.

«Послание» было предельно ясным — жадность фраера сгубила.

Дориан выпрямился и подхватил с капота конверт. Он сразу же нащупал пальцами запечатанный внутри блокнот или тетрадь.

В ту минуту он старался не вспоминать о том, что у Алана осталось два пятилетних сына-близнеца.

Ромейн была вежлива, поблагодарила за то, что он не забыл о ее дне рождения, но... Но голос ее был холодный, отстраненный. Было очевидно, что она не хочет с ним говорить. Хочет, чтобы он оставил ее в покое. Уже через минуту она сказала, что очень занята и должна куда-то идти...

Из Атлантик-Сити Дориан не сразу отправился в Нью-Йорк. Для начала ему нужно было поменять машины. А это означало, что он должен прибыть в Эушен-Сити, маленький и тихий городок не берегу Джерси. Пятнадцать минут езды на юг от Атлантик-Сити. Прибыв на место, он припарковал «Шевроле» на условленной боковой улочке, переоделся в нормальную одежду, затем перешел улицу и сел в темный «Форд». Пистолет двадцать второго калибра был в одном из карманов его пальто, глушитель — в другом. Еще заранее было обговорено, что от «Шевроле» избавятся ребята Маджиоре, а об оружии позаботится сам Дориан.

Уже сидя в «Форде» и греясь от печки, он увидел, как из ближайшего ресторанчика на улицу вышел молодой парень в армейского покроя шинели и бейсбольной шапочке. Как ни в чем не бывало, он сел за руль оставленного Дорианом «Шевроле» и уехал. «Шевроле», — как, впрочем, и «Форд», — была ворованной машиной. В конце концов она осядет в каком-нибудь дешевом магазинчике, еще немного погуляет по рукам, пока ее окончательно не раздолбают, а потом будет продана в Европу или Южную Америку.

Дориану нужно было срочно выпить. Он сходил в тот ресторан, откуда вышел парень в шинели. Так твою мать! Эушен-Сити оказался абсолютно «сухим» городком. Ему сказали, что винный есть только за мостом.

Он-таки добрался до бутылки. Пил ее из горлышка, сидя в машине и равнодушно глядя через лобовое стекло на окружающий его пустынный пейзаж. Он пил и думал о Ромейн, о бедном придурке Алане... Вскоре Дориан понял, что не уедет в Нью-Йорк, не позвонив отсюда Ромейн. Перед винным магазином как раз стояла телефонная будка.

Но она сказала, что «очень занята»! Она, видите ли, «очень занята»! Когда он услышал от нее такие слова.