|
Большими шагами я отошел к другой стене клетки, подальше от нее. Опустив руки и голову, прижался к стене, я боролся с собой. — Господин? — позвала рабыня. — Молчи! — закричал я. — Слушаюсь, господин. Со стоном я стукнул кулаками по камням. Я должен обуздать себя! Я должен победить себя! Я должен отрицать, калечить и подавлять свои импульсы, свою кровь и мужское начало! Я должен стать врагом самому себе! Я должен сделать себя собственной жертвой… — Можно я подам тебе вина, господин? — спросила девушка. Я уже более-менее контролировал себя, правда, дышал еще слишком глубоко, почти судорожно. Не дожидаясь разрешения, Лола подошла к полке, куда я поставил чашу с темным дешевым вином для рабов. Затем, держа чашу, рабыня грациозно опустилась передо мной на колени. Глядя на меня, она тряхнула головой, отбрасывая волосы назад. Тонкий стальной ошейник красиво смотрелся на ее шее. Придерживая чашу двумя руками, Лола прижала ее к своему животу ниже пупка. Я не отрываясь смотрел на край чаши, врезавшийся в ее тело. Затем рабыня подняла чашу перед собой и нежно, повернув голову, коснулась ее губами. После чего, опустив голову, протянула руки и предложила мне эту старую чашу с отбитыми краями. — Господин желает вина? Я принял вино. Рабыня смотрела на меня и дрожала. Я отпил немного, держа чашу двумя руками, но через секунду опустил ее и посмотрел на Лолу. — Вино и Лола твои, господин, — сказала она. Я знал, что она говорит правду. Поднес чашу к губам и снова начал пить. Потом поставил чашу с остатками вина на стол. Я пил, как подобает хозяину перед коленопреклоненной рабыней. — Ты пробовал вино дома Андроникаса, — произнесла она, — теперь попробуй вино Лолы. И тут я впервые осознал, что рабыня, находящаяся передо мной, сексуально возбуждена. До сих пор я не воспринимал ее потребностей, хотя они явно выставлялись напоказ. Мой разум отказывался принимать их во внимание, даже умоляющий аромат ее тела не трогал меня. А если я и замечал эти робкие сигналы, то упорно боролся с желанием отозваться на них. Я был туп и эмоционально глух. Одно дело — понимать, что происходит с рабыней, и по собственному выбору удовлетворить или не удовлетворить девушку, воспользовавшись ее возбуждением. И совсем другое дело — даже не поинтересоваться, что происходит в ее хорошенькой головке. Мое невежество в подобных вещах объяснимо несколькими обстоятельствами. Во-первых, я землянин и, соответственно, не имею привычки честно смотреть на женщин и понимать их. Большинство землян, к несчастью, не обращают на женщин внимания. Зачастую они не знают по-настоящему даже собственных жен. В противном случае было бы гораздо меньше разводов. Интересным парадоксом в данном случае являются отношения между горианским хозяином и рабыней. Мужчины склонны проявлять огромный интерес к тому, чем владеют, и обычно остаются вполне довольны своей собственностью. Женщины, которыми они владеют, не являются исключением из этого правила. Рабыня желанна и ценима своим хозяином, поскольку принадлежит к числу его сокровищ. Горианский хозяин — заинтересованный собственник, поэтому он внимателен и любопытен. Он хочет знать ее мысли, ее эмоции и чувства, вникая в самые лирические детали. Беседа с очаровательной рабыней — одно из многих удовольствий, доступных хозяину. Невольнице почти невозможно утаить от него свои мысли и чувства. Большинство рабынь необычайно отзывчивы и привязаны к своим хозяевам и глубоко любят их той невероятной любовью, которая может встречаться только у порабощенной женщины. |
