– Но тогда что ты предлагаешь? Добираться вплавь до берега? На это у нас не хватит сил. Слишком далеко.

– А если мы пойдем не скрываясь? – снова предложил Децебал.

– Что значит не скрываясь? – спросили его два старика в один голос.

– Дождемся когда наступит ночь и пойдем по берегу в открытую. Они не обратят сразу на нас никакого внимания. Смотрите, как сами они шатаются из стороны в сторону. Часовые не обращают на эти предвидения никакого внимания.

– Это так, но если нас обнаружат?

– Все может быть. Вот и проверим судьбу! Кому суждено сегодня умереть, то и так умрет, а кому не суждено, то выживет. Предсказатель же говорил вам о большом барыше? Его вы получите, когда мы придем в Помпеи.

– Этот план слишком рискован, – возразил Спор.

– А я бы его принял, – раб был на стороне Децебала. – Лучшего все равно ничего не придумаем. А утром эти негодяи обнаружат наш побег.

Они решили действовать. Когда ночь вступила в свои права, беглецы прижимаясь к земле подобрались к лагерю. Затем они все поднялись и медленно пошли к лодкам.

– Главное идти и не суетиться. Мы спокойны, а значит для них свои, – прошептал Децебал.

– Похоже, они все пьяны, – прошептал Спор.

– И что? – не понял Децебал. – Все равно их слишком много.

Когда они проходили в нескольких метрах от костра, и их окликнул какой-то разбойник:

– Эй! Не желаешь ли выпить!

– Нет, позже! – буркнул Децебал.

– Не желаешь? Ну и ладно.

Во время этого краткого диалога спины Спора и раба покрылись холодным потом. Стоило хоть кому-то в этот момент их узнать и все бандиты возьмутся за оружие. Но их волнения были напрасными. Больше их никто не останавливал и они спокойно подошли к лодке.

Но в ней находилось двое – коренастый крепкий мужчина и женщина с крашенными волосами. Таких называли в Риме «Flava coma»* (*Flava coma – белокурая (от лат.). Так называли гулящих женщин).

Подняв голову, мужчина тупо смотрел на троих незнакомцев. Женщина стала смеяться.

– Что тебе нужно? – спросил мужчина. – Девка пока занята. Но она обслужит и тебя и других.

Женщина снова захохотала.

Децебал повернулся к Спору и тихо прошептал:

– Придется взять другую лодку.

– Ты сошел с ума. Моя лодка много лучше.

– Но ты же видишь, что там парочка занимается любовью. Если я попробую их выкинуть, то начнется шум. И тогда нам никак не уйти.

– Спор, не дури. Пусть пропадает лодка, чем наши жизни. Вон та вторая ничуть не хуже хоть и поменьше.

– Ладно. Берем вторую.

Децебал и Спор взялись за лодку быстро столкнули её в воду. Гладиатор запрыгнул внутрь и тоже самое сделал Спор. Затем они вместе втащили туда раба.

– За весла! Быстро!

Они быстро схватили весла и опустили их в воду. И никто не обратил на них никакого внимания….

Акциан заплатил Спору за своего раба три тысячи сестерциев. Ныряльщик пересчитал деньги три раза и ссыпал из во вместительный кожаный потертый кошель, в котором раньше никогда не бывало суммы большей чем 20–30 оболов. Он был вне себя от счастья и повалился в ноги щедрому господину.

– Благодари не меня, а богов, что послали тебе такой ценный улов, – отстранил его от себя Акциан.

Старик действительно выловил в воде клад. Теперь он сможет долго не заниматься ловлей губок.

– Иди! И да сопутствует тебе счастье!

Спор поднялся с колен и вышел из комнаты. Услужливый молчаливый раб провел его к выходу из дома.