– Странно все это. Это всё для меня совсем непонятно. Люди довольные положением рабов. Этак, скоро и благословлять станут за рабство, как за удачный жребий судьбы.

– Не беспокойся – не станут. Таких рабов совсем мало. Основная масса трудиться в поте лица и гибнет на непосильной работе, или умирает на арене как ты.

– Тогда в будущем римлян ждет всеобщее возмущение.

– Именно так, гладиатор. Именно так. Но не стоит говорить об этом во всеуслышание. Могут донести.

Пока Келад беседовал со старым привратником, Децебал смотрел на красивую рабыню, что сидела за другим концом стола. Это была та самая беловолосая рабыня, что провожала его в дом к Цирцее!

– Скажи-ка мне, старик, а кто вон та беловолосая?

– Это? – привратник уже изрядно набрался вином. – Это… служанка госпожи…

– Госпожи? Какой госпожи? – не понял дак.

– Да нашей. Жены…Гая Сильвия Феликса.

– Вот как?

– Но ты не распускай губешки, гладиатор, – старик выпил еще, – это лакомый кусочек совсем не для тебя. Она приглянулась не только всем надсмотрщикам, но и самому господину. Хотя и его жена вдвое моложе него. Но, как известно чужой кусок слаще. Хотя почему чужой? – привратник икнул. – Она же его рабыня.

– А как имя твоей госпожи?

– Какой еще госпожи? – старик вращал мутными глазами в поисках своего фиала.

Децебал протянул ему чашу с фалернским вином.

– Ты не знаешь имени своей госпожи?

– Я не знаю? Ты сошел с ума… гладиатор. Я все здесь знаю.

– Так скажи, во имя богов, как её имя?

– Юлия. И она происходит из знатной патрицианской семьи, но…денег у её папаши не было. Вот и выдал дочку… за нашего толстяка. Хоть и не Аполлон и не патриций, а мошна-то полная. Вот! – старик снова осушил чашу. – Отличное вино. Настоящее фалернское. Я знаю в нем толк.

«Так моя Цирцея жена этого богача Феликса. Вот оно как. Я стал всего лишь игрушкой в руках знатной римлянки. Чем-то вроде цепной собачонки. И Акциан, может быть, еще и денег с неё взял за то, что она мной пользуется. Ну, нет. Больше я в тот дом ни ногой. Напрасно знатная матрона будет ждать своего Геркулеса. Пусть ищет себе иную забаву. Я больше ей прислуживать в постели не стану. Пусть хоть на куски меня режут, но не стану!»

– Что с тобой, Дакус? – спросил Келад, увидев, как его друг побледнел.

– Ничего.

– Но ты бледен, словно увидел призрак. И вина не пьешь. Почему? Вино отменное. Получше того, каким нас в последний раз потчевал папаша Диокл. И бесплатно же. Пей!

– Пожалуй, стоит выпить.

– Верно. Гони прочь тоску. Сегодня наш день.

Густая струя фарлернского полилась в фиал…

Помпеи.

Казарма гладиаторов ланисты Акциана.

Нубиец вечером пришел в камеру Децебала.

– Ну, как проспался немного? Келад привел тебя в казармы под руку.

Дак поднялся на ложе, покрытом козьими шкурами. Голова действительно трещала после жуткого перепоя.

– Да, – произнес он. – Перебрал я сегодня. Но это все от тоски.

– А у меня созрел план действий.

– Насчет побега?

– Именно. Скоро праздники в честь Сатурна и мы с тобой станем драться на арене. После сатурналий будет отличная возможность унести ноги, ибо бдительность стражи в этот момент будет ослаблена.