– Ваш друг тоже художник?

– Мой друг?

– Тот, к которому вы сейчас едете.

– Нет, он что‑то вроде писателя.

– Как это – «что‑то вроде»?

Она улыбнулась.

– По крайней мере, сам он утверждает, что занимается сочинительством, и. похоже, тратит на него львиную долю свободного времени. Но мне он никогда ничего не показывает. Не думаю, будто он что‑то опубликовал. Впрочем, я никогда не задаю ему подобных вопросов.

Погрузившись в раздумья о своем дружке, она качала головой, не отрывая глаз от небольшого подноса с солеными крендельками, поданными к пиву.

– Он мечтает перебраться жить ко мне, но я ни за что не соглашусь. Если это случится, я просто не смогу работать.

– И где же он живет?

– Переезжает с места на место. На самом деле я никогда не знаю, где его искать, пока он не является сам. Он живет за чужой счет.

– Тогда почему?.. Слушайте, а как его имя?

– Найалл.

Она произнесла по складам, не желая, видимо, чтобы я переспрашивал.

– Найалл – нахлебник, – продолжала она, – прирожденный паразит. Только поэтому он и оказался во Франции. Люди, у которых он жил в последнее время, собирались в отпуск и – могу вообразить – встали перед выбором: оставить его одного в доме или взять с собой. Они предпочли второе. Так что Найалл получил возможность бесплатно отдохнуть на юге Франции. И вот я еду к нему.

– Похоже, вы не в восторге от этого.

Она посмотрела прямо на меня.

– Хотите знать правду? Я страшно обрадовалась, когда Найалл перестал крутиться вокруг меня, но он принялся звонить мне из Франции, – Она допила остаток своего пива. – Не надо мне этого говорить, но… я устала от него. Я знаю его слишком давно. Он паразит, настоящий кровосос, и я мечтаю, чтобы он оставил меня в покое.

– Так бросьте его.

– Не так‑то просто. Найалл умеет присасываться. Он знает, как добиться своего. Я вышвыривала его десятки раз, но он всегда ухитряется заползти обратно. Я больше не пытаюсь.

– Но что вас с ним связывает. Чем он удерживает вас при себе?

– Давайте возьмем еще пива.

Она сделала знак проходившему мимо официанту. Тот не подал вида, что заметил, и нам пришлось дожидаться его возвращения с кухни. На этот раз я подозвал его сам и заказал еще две кружки.

– Вы не ответили на вопрос, – сказал я Сью.

– Какой смысл?! Лучше поговорим о вашей подружке. Той, что сейчас в Канаде. Вы с ней давно знакомы?

– Вы решительно меняете тему разговора, – заметил я.

– Вовсе нет. Так что же, давно? Шесть лет? Я знаю Найатла столько же. Когда встречаешься с человеком так долго, он уже знает  тебя как облупленного: знает, как сделать тебе больно, как управлять тобою, как заставить все вокруг обернуться против тебя. Найалл в таких делах – подлинный виртуоз.

– Почему же вы не?..

Я сделал паузу, пытаясь представить себе отношения такого рода, вообразить себя в подобной ситуации. С таким я сталкивался впервые в жизни.

– Почему я не делаю что?

– Не могу понять, почему вы не прекратите это.

Официант принес наш заказ и убрал со стола пустые стаканы.

– Я и сама не могу понять, – сказала Сью. – Наверное, все дело в лени. Часто ведь легче просто оставить все как есть. Это только моя вина, нужно быть тверже.

Я промолчал, откинувшись на спинку стула и делая вид, что наблюдаю за прохожими. Конечно, я познакомился с ней пару дней назад, и все‑таки она не казалась мне похожей на такую вот беззащитную жертву, какой себя изображала.