Временно удовлетворенная, я отошла и направилась за стойку бара, чтобы приготовить выпивку себе и Найаллу. Я положила деньги в ящик кассы и отнесла стаканы к нашему столику, но не села.

– Что ты затеваешь, Сьюзен?

– Просто присматриваюсь. Я должна быть уверена.

– Ты заходишь слишком далеко. Не смей увиваться вокруг незнакомых мужчин.

– Ты просто  ревнуешь! – сказала я. – Сиди здесь. Я иду в уборную.

Я снова оставила его одного, желая хотя бы пару минут не видеть его осоловелых глаз. По дороге я позволила облаку рассеяться и стала видимой. Выйдя из туалета, я направилась к тебе и остановилась рядом. Сейчас, когда я была видимой, мне едва удавалось различать твое облако, хотя расстояние между нами было почти таким же, как и в первый раз. Теперь ты наконец заметил меня и слегка отстранился.

– Извините, – сказал ты, – я мешаю вам пройти?

– Нет. Хочу спросить, не найдется ли у вас мелочи для автомата?

– А что, бармены не могут разменять?

– Могут, просто они все заняты.

Ты полез в карман и достал горсть монет, чтобы разменять мою пятерку, но мелочи не хватало. Я поблагодарила и отошла прочь, зная, что теперь ты увидел меня как надо. Все еще видимая, я села рядом с Найаллом.

– Прекрати это немедленно, Сьюзен!

– Почему?! Я не делаю ничего такого, чего бы никогда не делал ты сам.

Я чувствовала, что готова на дерзости. Глядя на тебя через зал, я снова становилась девчонкой‑подростком и, как школьница, надеялась, что теперь, зная, что я здесь, ты, может быть, бросишь взгляд в мою сторону. Впервые я не испытывала страха перед Найаллом. Он всегда принимал меня как должное. Он был уверен, что я никуда от него не денусь, прекрасно зная, что я терпеть не могу других невидимых, и полагая, что знакомство с нормальным мужчиной для меня в принципе невозможно. Но я никогда не скрывала своего желания обрести нечто лучшее и, увидев тебя, была готова на любые безрассудства.

Сейчас, когда Найалл сидел так близко ко мне, я просто не могла долго оставаться видимой, и сразу же после превращения он скомандовал:

– Приканчивай свою выпивку. Мы уходим.

– Иди, пожалуйста, если хочешь, – сказала я. – Я пока остаюсь.

– Ты напрасно теряешь время. Он не из наших. Ты же видишь не хуже меня.

Он осушил последний стакан пива и громко рыгнул. Ему не терпелось как можно скорее убраться отсюда, прихватив меня. Найалл знал, что я и раньше заглядывалась на других мужчин, если находила их привлекательными, но до сих пор его это совершенно не трогало: все они были нормальными, а стало быть, неопасными для него, и он это отлично знал. Сейчас же все было иначе. Найалл назвал тебя «полугламом», но я‑то сразу заподозрила, что ты попросту не осознаешь  своих способностей. Ты производил впечатление невидимого, которому удалось как‑то вписаться в реальный мир. Именно эта твоя черта прежде всего и возбуждала мой интерес.

Я ведь и сама была невидимой только отчасти. Я существовала на самой границе и могла, сделав усилие, проявляться в видимом мире. Найалл не имел подобного выбора – он давно сделался полностью невидимым, навсегда выпал из круга нормальных людей. Конечно же, он сразу сообразил, что  встреча с тобой может для меня значить. Ты стоял на ступеньку ниже меня: ты был еще скорее видимым, тогда как я, наоборот, скорее невидимкой.

Я сосредоточилась и заставила себя снова стать видимой, преднамеренно провоцируя Найалла.

– Поднимайся, Сьюзен. Мы уходим.

– Уходишь ты, – сказала я твердо.