– Я надеюсь, хуже не сделал? – нахмурился я, глядя, как девушка накладывает какие-то чары на отсечённую руку. – Ну… когда лубок накладывал?

– Нет. Антон, не волнуйся, ты правильно поступил, – улыбнулась Машка, на секунду повернувшись ко мне. – И обезболивающее дал, и хоть какую-то защиту соорудил.

– А с Бориславом что? – поинтересовался я.

– Его ещё до вашего возвращения с одним из конвоев увезли, – сообщила мне чаровница. – Не то чтобы он прямо совсем плох. Но мы с ребятами посоветовались и решили не рисковать, всё-таки покусал его этот псих знатно, чуть сонную артерию не порвал, а из трапециевидной мышцы и вовсе кусок мяса вырвал. Я, конечно, ещё там, прямо на месте, сделала что смогла, но полноценно вылечить что-то подобное… Я же всё-таки первокурсница!

– Знаешь, Маш, – я усмехнулся, любуясь стройной фигуркой девушки. – Зачастую я об этом просто забываю! Вон как ты ловко мне руку исправила.

– Ой… не сравнивай даже! – отмахнулась она, не оборачиваясь. – Совершенно разные типы ранений! У тебя простая «колотая» была, пусть даже с осложнениями. Как их лечить наравне со ссадинами, порезами, простыми переломами и прочими ожогами с растяжениями мы ещё в прошлом году в школе проходили. А вот тот же полноценный разрыв мышцы я уже сама на коленке не исцелю!

– А кстати, что ты сейчас делаешь? – поинтересовался я, видя, как она накладывает какое-то очередное заклинание на мёртвую конечность.

– Подготавливаю руку к транспортировке, – тут же ответила она. – Консервирую. Затормаживаю процесс разложения клеток и временно купирую истончение энергоканалов. Понимаешь, в мёртвой плоти живица… ну вот представь себе трубочку, по которой толчками течёт вода. Так будет выглядеть «живой» энергоканал. А в той же отрубленной конечности она словно застывает, как холодец или желе. Вот только клетки, не подпитываемые кровью, всё ещё «хотят» жить, а потому пытаются заимствовать энергию для этого из второго привычного источника – живицы, чем ускоряют как её исчезновение, так и процесс своего последующего разложения. В общем, если ничего не сделать, через восемь часов каналы исчезнут, равномерно напитав мёртвую плоть, которая также начнёт быстро портиться.

– Мне почему-то казалось, что тела одарённых менее подвержены подобным процессам, – удивился я, вспоминая школьные уроки анатомии.

– Это именно тела! – ответила Маша. – Ядро после смерти человека живёт и работает ещё девять дней! А здесь ядра нет. Нечему питать мёртвую плоть, вместо кровеносной системы. Ты ведь слышал, что при потере конечности одарённому довольно легко приживить её обратно?

– Ага!

– А это потому, что ещё восемь часов она фактически ещё живая! – произнесла девушка и, вытащив откуда-то отрез белой ткани, начала аккуратно завёртывать в неё руку ряженого. – По той же причине, что клетки ещё питаются живицей, а затем начинают быстро угасать и разлагаться, невозможно донорство от одного одарённого к другому. Конфликт разных энергий, которые между собою не смешиваются, а зачастую и вовсе ядовиты для организма! Зато части тел простецов наоборот легко приживаются и начинают, словно губка, тянуть энергию из ядра наравне с кровью…

– Понятно…

– Ну и вдобавок я вовсе не уверена, что в текущем бардаке, – продолжила Маша, – полученную вами улику успеют доставить в лабораторию. А если и довезут, то там сразу же возьмут к работе…

– В общем, «всё сложно», – подытожил я, сворачивая тему и переводя разговор в новую плоскость.