Бдзинь!

Кинжал попал в лопатку Толстому и, не в силах пробить стеклянную броню, отскочил в сторону.

Хм, стеклянную ли?

Эту мысль я уже додумывал на бегу.

Рив, казалось, доставала кинжалы прямо из воздуха, и с какой-то смесью интереса и сочувствия, кидала их в меня.

Фшух! Шух! Фьють!

Сверкающие полоски стали свистели вокруг меня, и я, вместо того, чтобы помочь своим друзьям, вынужден был смещаться всё дальше и дальше.

Рив словно специально отгоняла меня от парней, метая ножи с каждой секундой всё быстрее и быстрее.

Я крутился как белка в колесе, чудом уклоняясь от летящих в меня кинжалов, зато понял эмоции амазонки.

Интерес Рив заключался в том — сколько я продержусь, а сочувствие… Наверное из-за появления на арене Дубровского и Толстого, мне будет больнее?

Мысль мелькнула и ушла, а тело продолжило смертельный забег по арене.

Фшух! Фьють! Шарк!

Я уже не просто уклонялся — бежал по арене, изредка даже отбивая кинжалы голыми кулаками.

Было и вправду больно — ножи, несмотря на Стальное тело второго ранга, резали кожу как теплое масло!

С каждой секундой клинки летели все быстрее — куда там пулеметной очереди паладина! — и попадали все чаще.

И с каждой секундой ран на мне становилось все больше.

Тут царапина, там по касательной, здесь в последний момент успел подставить предплечье…

Про руки и говорить было нечего — на них не осталось живого места.

И я с каждым шагом ощущал, как вместе с кровью из меня физически вытекают силы.

Я успел сделать полный круг, когда Рив, с опаской покосившись куда-то на верхние трибуны, швырнула сразу дюжину ножей.

От половины я уклонился, изогнувшись немыслимым способом.

Добрая треть оставила после себя легкие и даже незначительные раны.

Парочку я успел отбить окровавленными кулаками, а вот последний…

Последний вонзился мне прямо в живот.

Машинально повиснув на статуе Толстого, я попытался вздохнуть, но не смог.

Попытался шагнуть в сторону Рив, но… не мог!

«Обычно на этом моменте меня выкидывало из сна…» — мысль была хоть и своевременная, но пугающая.

Как будто этого было мало, кровь, льющаяся из моих многочисленных ран, попала на статую, и Толстой задрожал сильнее, чем Дубровский.

А ещё Иван, не выдержав моего веса, начал заваливаться набок, и их контакт с Дубровским разорвался.

Кранк!

По статуе Ивана пробежала трещина.

Кранк!

Прежде, чем упасть с Толстым на землю, я успел почувствовать затылком взгляд Рив.

Бдзанг!

В момент падения стекло статуи треснуло, а вместе с ним треснул и весь мир.

Глава 7

Я лежал на белой простыне и пытался собрать осколки воспоминаний в одну если хоть не картинку, то хотя бы в кучу.

Было непросто, но с каждым фрагментом становилось всё легче.

Начало так и вовсе вспомнилось почти сразу: Парк, гроза, воронка, обугленная комната и зеркальная гладь портала…

А вот дальше начались проблемки.

Первый учебный день, мальчишки в гимназистских мундирах, какая-то глупая ссора…

Уроки, столовая, дуэль и разборки в туалете…

Обжигающее восприятие чужих эмоции, стальные големы, швыряющиеся магией, и жаркий песок Пустыни…

Неприятное лицо жирного торговца, запах крови и моральная тяжесть вынужденного убийства…

Накатывающаяся волна то ли демонов, то ли конструктов, и удивительная смесь страха смерти и чувства единения…

Вспышка портала, родная койка, уроки, стела и…

А вот дальше я вспомнить не мог.

К тому же меня постоянно отвлекали.

Сознание, витающее в кромешной темноте и отыскивающее светящиеся крупицы воспоминаний, постоянно "включалось" от посторонних звуков.