В конторе в то утро было душно и клонило в сон. Об оконные стекла с жужжанием колотились мухи. Натаниэль даже дошел до того, что снял пиджак и закатал широченные рукава своей рубашки. Подавляя зевоту, он добросовестно разбирал кипы документов. Большая их часть относилась к последней наглой выходке Сопротивления: нападение на магазин в одном из переулков Уайтхолла. Сегодня на рассвете в слуховое окно бросили взрывное устройство, по всей вероятности — небольшой шар. Был тяжело ранен продавец. Магазинчик торговал табаком и благовониями, и основными его клиентами были волшебники — очевидно, именно поэтому его и избрали мишенью.

Свидетелей происшествия не нашлось, а следящих шаров поблизости не оказалось. Натаниэль выругался сквозь зубы. Дело выглядело безнадежным. Никаких следов! Он отшвырнул бумаги и взялся за следующий отчёт. Стены по всему городу опять расписаны грубыми высказываниями в адрес премьер-министра. Натаниэль вздохнул и подписал приказ немедленно все закрасить. Он прекрасно знал, что надписи появляются едва ли не быстрее, чем маляры успевают их замазывать.

Наконец наступило время ланча. Натаниэль отправился на прием в саду посольства Византии, устроенный в преддверии грядущего дня Основателя. На приеме он бродил среди гостей точно потерянный. Ему не давала покоя проблема Сопротивления.

Наливая себе крепкий фруктовый пунш из серебряной чаши, стоявшей на столике в углу сада, Натаниэль заметил неподалёку девушку. Он осторожно пригляделся к ней — и наконец сделал жест, который, как он надеялся, был достаточно элегантным.

— Насколько я понимаю, вы не так давно сумели добиться успеха, госпожа Фаррар? Примите мои поздравления.

Джейн Фаррар сдержанно поблагодарила его.

— Это было всего лишь небольшое гнездо чешских шпионов. Мы полагаем, что они приплыли сюда из Фландрии на рыбачьей лодке. Довольно бестолковые любители, выследить их не составило особого труда. К тому же преданные простолюдины вовремя подняли тревогу.

— Вы слишком скромны, — улыбнулся Натаниэль. — Я слышал, что полиции пришлось гнаться за этими шпионами через пол-Англии и что шпионы сумели убить нескольких магов.

— Да, увы, было несколько печальных происшествий.

— И тем не менее это значительная победа. Натаниэль отхлебнул пунша, довольный своим сомнительным комплиментом. Наставником госпожи Фаррар был шеф полиции, мистер Генри Дюваль, вечный соперник Джессики Уайтвелл. Так что они с Натаниэлем часто вели такие кошачьи беседы: мурлыкали комплименты и прятали коготки, испытывая нрав друг друга.

— Ну, что же тогда сказать о вас, Джон Мэндрейк! — пропела Джейн Фаррар. — Правда ли, что на вас возложена ответственность за ликвидацию этого несносного Сопротивления? Это большая честь для вас!

— Ну что вы, я всего лишь собираю информацию. У нас целая сеть осведомителей, надо же им чем-нибудь заниматься. Ничего особо интересного пока не обнаружено.

Джейн Фаррар взяла серебряный черпак и аккуратно помешала пунш.

— Быть может, это и так, и все же поручить это столь малоопытному работнику, как вы, — воистину неслыханно! Вы далеко пойдёте. Хотите ещё пуншу?

— Нет, благодарю вас.

Натаниэль с неудовольствием ощутил, что краснеет. Ну да, конечно, это правда: он действительно молод, действительно неопытен. И все следят за ним и только и ждут, когда он наконец споткнется. Натаниэль с трудом поборол сильное желание нахмуриться.

— Полагаю, не пройдет и полугода, как Сопротивлению придёт конец, — сказал он осипшим голосом.

Джейн Фаррар налила себе стакан пуншу и вскинула брови, глядя на него с выражением, которое вполне можно было назвать насмешливым.