– Я не понимаю, – нахмурилась она. Под низко опущенными бровями ее глаза казались обворожительно синими.

– О, это долго рассказывать.

– Простите, – кажется, до нее дошло, что мы все еще стояли лицом к лицу посередине кухни. – Может, вы присядете? Хотите пива?

Шерри достала из буфета две банки «Карлсберга» и села напротив меня за кухонный стол.

– Вы хотите рассказать мне длинную историю? – она открыла обе банки и, протянув одну мне, ожидающе взглянула на меня.

Я начал излагать ей тщательно отредактированную версию моего знакомства с Джимми Нортом после его появления на Сент-Мери. С ней было легко говорить, как со старым заинтересованным другом. Внезапно меня охватило желание рассказать ей все, как есть, всю горькую правду. Важно было с самого начала не допустить лжи. Она была мне совершенно чужим человеком, и все же я доверял ей, как никому другому. Я рассказал ей все так, как это произошло. Позже она накормила меня ужином – аппетитными тушеными овощами с мясом из керамического горшка. Мы ели их с домашним хлебом и маслом. Я продолжал рассказывать, но уже не о недавних событиях на Сент-Мери – и она внимательно слушала. Наконец я нашел собеседника с кем бы мог отвести душу.

Я рассказал ей о моей бесшабашной молодости, всю голую правду без прикрас, даже о том, как я, не совсем честно, заработал деньги на «Балерину» и как с тех пор часто подвергался всяческим искушениям.

Лишь после полуночи она, наконец, произнесла:

– Мне трудно поверить, в то, что вы рассказали. Глядя на вас, и не подумаешь даже, у вас такой вид…, – казалось, она подыскивала нужное слово, – достойный.

– Я всегда стараюсь быть таким. Но иногда мой нимб съезжает мне на глаза. Внешность обманчива, – сказал я, и она кивнула.

– Действительно, – она вкладывала в слова глубокий смысл, будто о чем-то предупреждая. – Зачем вы рассказали мне все это? Это ведь даже неразумно, не правда ли?

– Мне казалось, пора рассказать кому-то всю правду о себе. Извините, если выбор пал на вас.

Она улыбнулась.

– Сегодня вы можете спать в комнате Джимми, – сказала она. – Я же не могу выставить вас за дверь.

Я не спал предыдущей ночью и внезапно почувствовал, что валюсь от усталости. Мне казалось, что мне не хватит сил подняться вверх по лестнице, но я задал последний вопрос:

– Зачем Джимми прилетел на Сент-Мери? Что он искал? Вы знаете, с кем он работал? Кто они такие?

– Не знаю, – покачала она головой, и я понял, что это действительно так. Она бы не смогла солгать, после того, как я доверился ей.

– Вы поможете мне выяснить это? Поможете?

– Да, помогу, – ответила она и поднялась из-за стола. – Мы можем поговорить об этом утром.

Комната Джимми находилась под самой крышей, и ее скат придавал помещению неправильную форму. Стены были увешаны фотографиями и книжными полками, на которых плотно стояли книги, серебряные спортивные трофеи и всякая милая сердцу ерунда. Постель была высокая, с мягким матрацем. Пока Шерри Норт стелила чистые простыни, я пошел к «Крайслеру» забрать свои вещи. Она показала мне ванную комнату и ушла. Лишь несколько минут я пролежал, слушая шум дождя, а затем уснул. Но среди ночи я проснулся, и в ночной тишине мне показалось, что я слышу ее голос, вернее шепот.

Босиком и не одеваясь, я тихонько приоткрыл дверь спальни и бесшумно прокрался вниз по лестнице. Я посмотрел в прихожую. Там горел свет, и Шерри стояла у висящего на стене телефона. Она так тихо говорила в трубку, прикрывая рот рукой, что я не смог разобрать слов.