|
На интеллектуальном уровне я подумала: это единственный способ нормальной работы, каждая группа есть отдельный вектор, и самое большее, что сможет узнать любой вражеский агент, — это малую часть общего плана. На эмоциональном же уровне мне временами бывает страшновато: действительно ли Пятерка наверху знает все? Я не знаю и не понимаю, как они могут предвидеть действия такого человека, как, например, Дрейк, или догадываться, что он замышляет. Здесь кроется парадокс, я знаю, что примкнула к Ордену в поисках власти, а стала инструментом, пешкой в его руках. Если бы такой человек, как Дрейк, хоть раз об этом задумался, он мог бы испортить им всю обедню. Другое дело, если Пятерка действительно обладает теми силами, о которых заявляет; но я не настолько простодушна, чтобы верить в эту чушь. Немного гипноза, немного старой доброй сценической магии, но это не имеет никакого отношения к чему то по настоящему сверхъестественному. Никто не заставит меня верить в сказки с тех пор, как мой дядюшка вошел в меня, двенадцатилетнюю, рассказывая мне басню о том, что это остановит кровотечение. Если бы родители заранее рассказали мне о менструации... Достаточно об этом. Пора заняться работой. Я нажала на кнопку и вызвала к себе секретаря, мистера Мортимера. Как я и подозревала, было уже начало десятого, и он напряженно сидел в приемной, волнуясь по поводу моего настроения бог знает сколько времени, пока я грезила наяву. Пока я изучала свой блокнот, он с опаской ждал приказаний... Наконец я его заметила и сказала: «Присаживайтесь». Он уселся на место, где обычно записывал поручения под мою диктовку, при этом, к моему обычному удовольствию, его голова оказалась точно под изображением молнии на стене, и открыл записную книжку. — Позвоните Зеву Хиршу в Нью Йорк, — сказала я, наблюдая, как летает его карандаш. — Фронт освобождения фут фетишистов проводит демонстрацию. Скажите ему, что их надо размазать; я хочу, чтобы не менее дюжины этих извращенцев попали в больницу, и меня не волнует, сколько наших людей будет арестовано. Пусть воспользуются залоговым фондом, если понадобится. Если у Зева возникнут возражения, я поговорю с ним, но постарайтесь управиться сами. Далее, составьте пресс релиз, по форме номер два, в котором я говорю, что ничего не знала о незаконных действиях нью йоркского отделения, и обещаю, что мы проведем расследование и выгоним всех, виновных в массовых беспорядках. Подготовьте это к печати сегодня же. И дайте мне последние цифры по продажам «Телемах чихнул»... В национальной штаб квартире «Божьей молнии» начинался очередной полный хлопот день; а Хагбард Челине, введя в БАРДАК отчет Мэвис о сексуальном и прочем поведении Джорджа, получил код С 1472 В 2317А, который заставил его бурно расхохотаться. — Что там такого смешного? — спросила Мэвис. — С запада слышится грозный грохот копыт гигантской лошади, Онан, — сказал с усмешкой Хагбард. — Снова скачет одинокий странник! — Что это все означает, черт побери? — Есть шестьдесят четыре тысячи возможных типов личности, — объяснил Хагбард, — но такой результат я встречал раньше только однажды. Угадай, кто это был. — Не я, — быстро сказала Мэвис, начиная краснеть. — Нет, не ты. — Хагбард снова рассмеялся. — Это АтлантаХоуп. Мэвис была поражена. — Это невозможно. Начнем с того, что она фригидна. — Есть много видов фригидности, — сказал Хагбард. — Все сходится, поверь мне. Она примкнула к женскому освобождению в том же возрасте, в каком Джордж примкнул к Уэзерману. И оба через несколько месяцев ушли. И ты удивишься, узнав, как были похожи их матери и как их раздражали удачные карьеры старших братьев... — Но ведь по сути своей Джордж хороший парень. Хагбард Челине сбил пепел с кончика длинной итальянской сигары. |
