– Выкручиваться? Ни-ког-да в жизни! – Он звучно чмокнул ее в щеку. – Сбылись мои мечты. Даже не верится.

Серима рассмеялась, одновременно утирая краешком одеяла заблестевшие глаза.

– Мне тоже, – призналась она. – Когда Тиаронд рухнул, я думала, что потеряла все. А счастье – вот оно, ждало за углом.

– Не продолжай, дорогая, вгонишь меня в краску. Позавтракаем?

– Я готова съесть что угодно, даже мерзкую остывшую овсянку!

Кетейн бережно накинул на плечи любимой плотное одеяло.

– Замерзла? Пойду подброшу дровишек в камин.

Изголодавшаяся чета расправилась с пищей в один присест – впрочем, та и не заслуживала особого внимания. Покончив с завтраком, сын вождя взял Сериму за руку.

– Ну как, дорогая? Поделимся доброй вестью с родителями?

– Думаешь, обрадуем?

Радужное настроение леди омрачили новые тучи.

– Да что ты… – Кетейн вдруг замялся. – Э-э… я тут взял на себя смелость… Вчера, когда мы беседовали с отцом, я только и думал, как сделаю тебе предложение, и… Не знаю, само вырвалось… В общем, родные уже в курсе.

Серима разинула изумленно рот.

– Ты рассказал? А если б я не согласилась?

– Не скрою, тогда я выглядел бы жалко.

– И твои не возражали?!

– Немного, конечно, поворчали для порядка. – Он пожал плечами. – Дескать, у горцев есть и свои девицы не хуже, и тому подобное. Я и не спорил; просто напомнил им, что по сей день не увлекся здешними невестами, а значит, и делать тут нечего. Не поверишь, они почти сразу сдались. Отец, по его словам, после той отчаянной поездки уже считает тебя одной из нас.

– А мать?

– Рассудила, что по восстановлении Тиаронда ты еще при несешь пользу клану.

Серима присвистнула.

– Ух ты! Пусть подождет, но только сидя. Хотя, лишь бы не возражали.

– Для меня главнее, что ты не против, – улыбнулся он. – Отправимся к ним?

– Погоди, – возмутилась Серима, – дай мне по крайней мере помыться.

– Разумеется. – Кетейн поцеловал ее и расплылся в само довольной ухмылке. – Кто бы мог подумать, что ты в самом деле окажешься девственницей? Не представляешь, как я рад найти подобное сокровище! Это куда же смотрели ваши тиарондские растяпы?

«Издевается? – Серима беспомощно посмотрела на него. – Или нет?»

Ничего не ответив, она нырнула за тонкую занавеску – туда, где стояли таз и кувшин для утреннего омовения. На полочке пристроилось небольшое зеркало. Леди бросила растерянный взгляд на полированное серебро: и что Кетейн мог в ней найти? Все та же скучная старая дева, ничего не изменилось.

«Правда?»

Ну, разве что вечно бледные щеки разрумянились от свежего воздуха, глаза сияют неведомым доселе блеском и непременная морщинка озабоченности меж густых черных бровей бесследно исчезла. Распущенные локоны, пришедшие на смену строгим прическам, скрасили жесткие, почти мужские черты лица, особенно развитый подбородок.

Нет, красоты в ее наружности не появилось и уже не появится, откровенно признала Серима, – но что-то неуловимо прибавилось, какой-то нежный ореол тепла и покоя струился вокруг счастливой супруги.

Подивившись восхитительной перемене, леди принялась весело плескаться в холодной воде. В ту же минуту из-за легкой занавески появилась рука с дымящимся котелком.

– Мы же не хотим себе ничего отморозить? – пропел елейный голос.

Несмотря на смущение, королева торговцев прыснула со смеху.