В лазарете воровки не оказалось.

– Да, Алианна была здесь, – отвечала Кайта на все рас спросы командира, – но я уже давно ее не видела. Наверное, девушка решила поискать чего-нибудь на завтрак. Кстати, Гальверон, тебе тоже не мешает подкрепиться.

– Обещаю, – заверил ее воин. – Вот найдем Алианну…

Гиларру разъярил его спокойный, будничный тон. Стоит здесь и обменивается любезностями, как ни в чем не бывало! Иерарх сама кинулась по многолюдным коридорам, давя ноги тем, кто попадался на пути. В нарочно отведенной для воришек каморке Алианны не оказалось.

– Куда она могла пойти? – набросилась раздосадованная Гиларра на подоспевшего командира.

– Наверное, в застенки к брату, – отозвался тот с легкой досадой в голосе. – Что ты изводишься понапрасну? Девушке не уйти далеко, не собирается же она покидать храм.

Оба отправились на задний двор базилики. На усыпанной мусором лестнице, которая зачем-то по-прежнему охранялась, Гальверон, словно желая добить иерарха, остановился перекинуться парой слов со стражниками.

«О небо! Командир, верни мне перстень, а потом болтай хоть со всеми обитателями храма сразу».

Гиларра заскрежетала зубами и заспешила вперед, не дожидаясь. В подземельях люди оживленно беседовали, готовили пищу, стирали белье, починяли изломанные вещи – в общем, как-то приспосабливались к непривычным условиям. Вот бездельники, возмутилась на ходу иерарх. Смеются себе, ни о чем не ломают голову – не то что озабоченный народ с верхних этажей.

– Знаешь, о чем я думаю, Гальверон? Пора бы найти им всем приличное занятие.

– Отличная мысль, – откликнулся тот, поравнявшись с ней. – Попробую уговорить моих людей открыть школу борьбы для желающих.

«Учи, учи их сколько угодно, но это не спасет от летучих тварей, когда они прилетят!»

Это была постоянная головная боль Гиларры. Какое будущее ждет обитателей храма? Когда-нибудь съестное закончится, и что потом – возвращаться в Тиаронд, где чудовища поодиночке переловят и сожрут их? Или вымереть здесь от голода, точно крысы в западне? Ничего себе выбор. Однако сейчас у нее другие, более срочные заботы.

И вот оба принялись прочесывать храм. В купальнях, где люди и одежда полоскались вместе, в одном потоке, Алианны не оказалось. В просторной пещере с питьевым озером – тоже. Боковой туннель вывел «охотников» к подвалам, в которых бушевали отопительные печи. Прежде здесь трудились ремесленники, и смотрители архивов неусыпно хранили бесценные реликвии: фолианты и свитки, возраст которых насчитывал сотни лет, золотую и серебряную утварь с самыми причудливыми узорами, изделия из самоцветов, старинную живопись, шедевры резьбы по дереву, парчу, бархат и шелка. Теперь все эти сокровища куда-то перевезли (драгоценные гобелены, к примеру, пошли на одеяла, а из роскошных штор и священных облачений портные нашили одежды для нуждающихся), и под сводами подвала хозяйничал Телимон с его поварами. Выскобленные верстаки ремесленников приспособили под кухонные столы; еду взвешивали на чудовищно огромных весах.

На вопрос об Алианне главный повар подтвердил, что видел ее пару часов назад.

– Я дал каши воровке, потом она выклянчила немного бекона. Правду сказать, мы были слишком заняты, чтобы уследить, что еще взято, а то непременно доложили бы вам.

– Взято? – перебил Гальверон. – Что ты имеешь в виду?

Почуяв подвох в резком тоне командира, повар медлил с ответом.

«А ты дряхлеешь, Телимон. Смерть близнеца так заметно состарила тебя», – вдруг подумалось Гиларре.

Округлое лицо повара как-то сразу заострилось и посерело, кудри лишились былого глянца, плечи ссутулились, некогда смешливые глаза помутнели.