– Хвала Мириалю, это была не ты, малышка. Ты, наверное, не понимаешь моих слов. Все равно – я счастлив, что ты невредима.

Кто-то коснулся его плеча.

– Идем, – сказала Тулак. – Они уже спускают шлюпку. Ты даже не успеешь оглянуться, как встретишься со своей драгоценной подружкой.

Скрепя сердце мужчина позволил наемнице увести себя прочь от распластанного тела.

– Нужно похоронить его со всеми надлежащими почестями, – твердо сказал иерарх. – В конце концов этот храбрец спас мою жизнь.

– Его народ сам позаботится о нем. Я уже говорила с Мраинилом. Добарки всегда погребают в море. Только не вздумай беспокоиться об этих мерзавцах мародерах! Собакам – собачья смерть. Пускай хоть крабы попируют нынче вволю.

Лодка приближалась к берегу. На веслах сидели незнакомка с коротко стриженной черной шевелюрой и – на радость жрецу – Элион. Наконец-то знакомое лицо!

Не так-то легко спускаться по мокрой, склизкой скале. Заваль оступился и чуть не бултыхнулся в холодные волны. Но высокая незнакомка выбросила вперед руку, поймала его за рукав, поднатужилась – и вот иерарх, сам не понимая как, повалился на дно легкой, качающейся лодочки. К его изумлению, там уже находилась пушистая малышка-добарк: видимо, она твердо решила не расставаться с новым другом.

– Ух ты! – присвистнул Элион. – Надеюсь, Аили не выцарапает кое-кому глаза от ревности?

Нежданная колкость слегка обескуражила бывшего жреца. Он еще не привык быть таким же, как все. С другой стороны, здорово, когда над тобой посмеиваются, как над близким человеком.

Спасенные пленники устроились на корме, Меглин с Элионом заработали веслами, и шлюпка стала удаляться от берега. Заваль беспрестанно оглядывался на пустынный берег, ловя взглядом отблеск догорающего костра среди валунов. Где-то там осталось их жилище – первое, что иерарх сделал собственными руками. Теперь, когда все было позади, сердце щемила светлая грусть. Однако выспаться по-человечески не помешает! Заваль мелко дрожал, и не только от холода и утомления: недавняя встряска начала сказываться лишь сейчас. В неглубокую ранку меж ребер попала соленая вода; кожа неприятно ныла и горела.

Но вот наконец и корабль. Иерарх передал наверх свою неразлучную подружку-добарка и сам неловко полез на борт. О небо, как же он, оказывается, устал от дикой, полной опасностей жизни! Ступив на палубу, Заваль готов был разрыдаться от счастья. Впервые в жизни его окружали близкие люди. Аили тут же бросилась спасенному на шею. В избытке чувств бывший иерарх обнял даже Вельдан. Чародейка застыла в изумлении – а потом ответила на объятие. Лицо девушки озарила счастливая улыбка. Жреца вдруг точно громом поразило: он обнаружил, что больше не замечает шрама.

«Святой Мириаль! И я, слепец, называл эту неземную красавицу монстром! Поделом же она злилась на меня».

В следующий миг Заваль снова прижимал к себе Аили. Вот оно, истинное блаженство! Предложи ему кто-нибудь прямо сейчас вернуть прежнее существование, со всем величием и пышностью – бывший иерарх расхохотался бы наглому мошеннику в лицо.

15

ТВЕРДЫЙ ВОЗДУХ

Сколль беспомощно скакал во тьме, раздираемый гневом и страхом. Могучая воля Дарка будто бы стиснула собственные желания парнишки в кулаке, не оставив пленнику другого выбора, кроме как продолжать гнать лошадку сквозь бурю – все дальше от спасительной крепости, торговца и Рохаллы, от радужных надежд. Да по какому праву этот колдун, не спросив, ломает его жизнь, будущее?

Хоть бы на миг увидеть лицо мучителя! Может, тогда Сколль догадался бы о его замыслах. Но бесстрастный оскал маски не давал желанных ответов. Что творится в голове этого странного человека? Что вынудило его бежать? Любой поверил бы, что Дарк непричастен к убийству наставника, и Сколль пошел бы в свидетели.