Александр был закаленным в сражениях полководцем, поэтому, даже надеясь на мир, приказал готовиться к войне. В Вавилоне собрался военный совет, на который позвали также Байсезу, Абдикадира, Кейси, капитана Гроува и нескольких его офицеров.

Как и ворота Иштар, дворец правителей Вавилона стоял на платформе, возвышавшейся над долиной реки примерно на высоте в пятнадцать метров, поэтому из него был хорошо виден город и его окрестности.

Сам дворец представлял собой потрясающее зрелище, даже в глазах человека двадцать первого века, каким была Байсеза, он казался непристойной демонстрацией богатства, могущества и тирании. Направляясь к центру дворцового комплекса, они проходили мимо террасированных садов, разбитых на крышах зданий. Деревья выглядели достаточно здоровыми, а вот трава — немного желтой, а цветы совсем зачахли. Было видно, что после Слияния о садах никто не заботился. Но дворец был символом города и нового царствования Александра, поэтому в нем повсюду господствовала великая суета и движение, создаваемое проносившимися туда-сюда слугами с едой и кувшинами холодной воды. Байсеза узнала, что здесь совсем не было рабов, а всю работу делали бывшие высокопоставленные вавилонские сановники, возвратившиеся в город из деревень, в которых прятались, в надежде, что новый правитель их помилует. Перед последствиями Слияния они проявили трусость, и царским приказом были переведены в слуги.

В самом центре дворцового комплекса находилась тронная зала правителя. Это было помещение длиной в пятьдесят шагов, чьи стены, пол и потолок украшали изображения львов, драконов и стилизованных деревьев жизни. Звук шагов гостей из будущего эхом отскакивал от глазурованного пола, и они старались скрыть свое изумление от масштабов увиденного.

В самом центре залы стоял стол, на котором находилась гигантская, метров пять в ширину, модель города, его стен и окрестностей. Модель была раскрашена яркими цветами и была настолько детально выполнена, что на городских улицах можно было видеть фигурки людей, а в полях — фигурки коз. В ее игрушечных каналах, наполненных настоящей водой, купались солнечные лучи.

Байсеза и остальные устроились в своих ложах, расставленных перед столом, и слуги поднесли им напитки.

— Это моя идея, — призналась Байсеза. — Я подумала, что модель будет легче для понимания, чем карта. Я и подумать не могла, что они изготовят ее в таких масштабах и так быстро.

— Вот что можно получить, когда в твоем распоряжении находятся неограниченные возможности человеческой фантазии и людских ресурсов, — рассудительно заявил капитан Гроув.

В залу вошел Евмен со своей свитой и направился к положенному ему месту. Грек заслужил в глазах Байсезы немалое уважение тем, что не питал страсти к формальностям: он был слишком умен для этого. Но, будучи приближенным к правителю, он не мог избежать суеты вокруг своей персоны, поэтому его советники взволнованно окружили его, когда он с гордым видом опустился на ложе. С недавних пор в числе его свиты находился и де Морган, который, как и все при дворе Александра, теперь тоже носил персидское платье искусной работы. Сегодня его лицо было распухшим и красным, с темными мешками под глазами.

Увидев комиссионера, Кейси не удержался и сказал:

— Сесиль, дружище, несмотря на свой костюм для коктейлей, ты плохо выглядишь.

— Когда Александр и его свита устраивают дебош, по сравнению с ними наши томми в борделях Лахора кажутся школьниками. Царь после этого долго отсыпается. Иногда он может проспать несколько дней, но всегда просыпается, когда все начинается заново… — Тут он принял кубок с вином из рук слуги. — А македонское вино на вкус напоминает козлиную мочу, но от похмелья все же спасает.

Дрожащими руками он поднес кубок ко рту и отпил из него большими глотками.