Экран телефона, который рассеивал мрак древнего зала своим зеленым светом, погас.

39. Экспедиции

После своей шестимесячной экспедиции в южные земли Индии Абдикадир вновь был в Вавилоне.

Евмен сразу же организовал ему экскурсию по мирному городу. День выдался холодным. Хотя на дворе была середина лета — если верить вавилонским астрономам, которые внимательно отслеживали движение звезд и солнца по новому небу, — дул холодный ветер, и Абдикадир обхватил себя за плечи, чтобы согреться.

Изменения, происшедшие за эти шесть месяцев, поразили пуштуна: все это время жители города трудились не покладая рук. Александр заселил обескровленный Вавилон своими офицерами и ветеранами и поставил одного из своих генералов совместно управлять городом вместе с одним из вавилонских сановников, занимавшим пост еще до Слияния. Было видно, что его идея стала приносить плоды: новые жители, теперь уже македонские воины и местная знать, казалось, уживались друг с другом довольно сносно.

Велось много споров о том, что делать с западными районами, которые время превратило в руины. Македонцы считали его местом, в котором следовало навести порядок, тогда как для представителей девятнадцатого и двадцать первого века оно было площадкой для археологических исследований, которое в один прекрасный день могло бы дать им ключ к пониманию причин смешения времен, разделившего город пополам. Не трогать его до поры до времени было единственным возможным компромиссом, к которому пришли стороны.

Ниже по течению, недалеко от городских стен, воины Александра углубили и расширили русло реки, превратив ее берега в гавань, способную принять морские корабли, которые уже строились из древесины, добываемой в местном лесу, в сухих, наскоро организованных доках.

— Это восхитительно, — сказал Абдикадир, когда они остановились на стене нового порта, которая возвышалась над маленькими судами, уже спущенными к тому времени на воду. Здесь даже возвышался маяк, свет которого исходил от масляных ламп, отражаясь от поставленных за ними зеркал.

Евмен рассказывал ему о том, что Александр понимает: чтобы империя не распалась, необходимы быстрый транспорт и эффективная система связи.

— Но этот урок нелегко дался моему повелителю, — печально закончил царский грамматевс.

По прошествии пяти лет грек научился, пусть и с запинками, говорить по-английски довольно сносно, а Абдикадир — кое-как объясняться на греческом. Немного помогая друг другу, они могли общаться без помощи переводчиков.

— Успех похода Александра на Персию во многом решило качество дорог империи, — продолжал Евмен. — Когда мы подошли к тому месту, далеко на востоке, где они заканчивались, наши пехотинцы быстро поняли, что не могут идти дальше. Поэтому мы вынуждены были остановиться. Но океан — это дорога богов, которую нам не нужно строить.

— Пусть даже так, но я все равно не могу поверить, что вы успели сделать так много и в столь короткий срок…

Наблюдая, как внизу кипит работа, пуштун чувствовал себя слегка виноватым. Возможно, это он отсутствовал слишком долго.

Но ему нравились его экспедиции. В Индии им пришлось пробираться сквозь густые джунгли, встречая на своем пути всевозможных экзотических животных и растения, а вот людей — мало. Подобные вылазки совершали на восток, запад, север, юг — по всей Европе, Азии, Африке. Казалось, что знакомство с этим новым и богатым миром могло заполнить ту пустоту в сердце Абдикадира, которая появилась после того, когда он пережил чудовищно кровопролитную битву с монголами.

Пуштун повернулся к городу спиной и устремил взгляд на юг, где сверкающие линии ирригационных каналов пересекали зеленеющие поля. Именно там шла важнейшая для нового мира работа — выращивание пищи.