Кейси пожал плечами.

— Я — профессионал, который потерял свой корабль.

Она кивнула.

— Ты хороший человек, Кейси. Дай хлебну.

Она отобрала у него кубок и сделала глоток. Вино было богатым на вкус, казалось очень старым, почти испортившимся, но точно было создано опытными виноделами.

Абдикадир смотрел на нее, в его голубых глазах отражалось пламя очага.

— Джош говорил сегодня со мной, прежде чем потерял способность шевелить языком. Он считает, что ты от него что-то скрываешь — даже сейчас, — что-то насчет Глаза.

— Порой я не знаю, что следует ему рассказывать, — сказала Байсеза. — Он человек девятнадцатого века. Боже, он еще такой молодой.

— Но он же не ребенок, Биз, — сказал Кейси. — Многим из тех, кто умер за нас, сражаясь против монголов, было даже меньше. И ты знаешь, он готов жизнь отдать за тебя.

— Знаю.

— Ну, так поведай нам о том, что ты не хочешь рассказывать ему, — попросил Абдикадир.

— Мои худшие опасения.

— Относительно чего?

— Относительно того, что было у нас под носом с самого первого дня, парни. Наш кусочек Афганистана и неба над ним, которое сберегло «Союз», — вот все, что попало сюда из нашего времени при Слиянии. И как бы старательно мы ни искали, нам не удалось найти ничего, что принадлежало бы к эпохам после нас. Мы были последними, кого нужно было отобрать. Разве вам это не кажется странным? Почему исследование двух миллионов лет земной истории заканчивается именно на нас?

Абдикадир кивнул.

— Точно. Потому что мы — последние. После нас уже не из чего собирать образцы. Нашему времени принадлежал последний год, последний месяц… даже последний день.

— Мне кажется, — сказала Байсеза, — что в последний день должно было случиться нечто ужасное — с человечеством или всем миром. Может быть, поэтому нам не нужно беспокоиться о временных парадоксах. Ничего бы не произошло, история бы не изменилась из-за того, что мы попали в прошлое. Ведь после нас у Земли больше не будет истории…

— Наверное, это дает ответ на вопрос, который появился у меня, когда ты рассказывала нам с Джошем свои идеи о разрывах в пространстве-времени, — сказал пуштун. — Бесспорно, понадобилось бы огромное количество энергии, чтобы порвать пространство-время на части. Ведь это ждет Землю? — он развел руками. — Некая колоссальная катастрофа: безудержный поток энергии, на фоне которого наша планета подобна снежинке, падающей в раскаленный горн — энергетический шторм, который разрушает само пространство-время…

Кейси закрыл глаза и отпил из своего кубка еще вина.

— Бог мой, Биз, — сказал он. — Ведь знал же, что ты испортишь настроение.

— А может быть, именно поэтому отбор образцов произошел в первую очередь, — предположил Абдикадир.

Байсеза никогда об этом не думала.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Представь себе, что горит библиотека. Что ты будешь делать? Станешь бегать между полками и хватать все, что под руку попадется. Возможно, создание Мира является подготовкой к спасению имущества.

— Или мародерством, — сказал Кейси, не открывая глаз.

— Это ты о чем?

— Может, эти Перворожденные здесь не только для того, чтобы запечатлеть конец нашего мира. Что, если он — их рук дело? Готов поспорить, об этом ты тоже не думала, Биз.

— Все равно, почему ты не могла рассказать Джошу об этом? — спросил Абдикадир.