Те несколько дней, что я ждал свою любовницу, были заняты поиском денег. Любовь — штука прекрасная, но чтобы ею наслаждаться вдоволь, надо преодолеть материальные заботы… Короче, у меня не было ни денег, ни малейшей идеи, как их добыть.

Когда я встречал Жермену на вокзале, в кошельке у меня, надо признать, было не густо: несколько тысяч франков. Но что ждало меня потом — неизвестно, да еще и с женщиной.

Она была очарована Парижем. Когда я увидел ее в толпе на перроне шумного вокзала, сердце мое бешено застучало.

Я задыхался от счастья. Она шла ко мне, улыбаясь, с чемоданом в руке, сияющая, изменившаяся. Я взял ее вещи и поцеловал. Мы не находили слов от радости. Ярко блестело солнце, и воздух был так чист, так легко дышалось.

Наша квартира состояла из комнаты, небольшой кухоньки и ванной. Все окрашено в соломенно-желтый цвет. С современной мебелью. В комнате были большие окна. Это резко контрастировало с той крысиной норой, где Жермена прожила так долго…

— Тебе нравится?

— Это великолепно, сказочно, дорогой!

Она нахмурила брови.

— Скажи мне, это, должно быть, безумно дорого?

— Это мои заботы!

— Ну уж нет… Я же знаю, что ты не богат. Подожди-ка…

Она открыла свой чемодан и вытащила оттуда небольшую коробку от бисквитов, закрытую пластмассовой крышкой.

— Держи.

— Что ЭТО?

— Посмотри.

Я открыл коробку. Она была полна золотых луидоров. Там их было столько, что даже не верилось.

— Это кубышка Кастэна, — объяснила Жермена. — Я ее нашла в погребе при уборке.

Она посерьезнела.

— Тогда я поняла окончательно, что он умер.

— Почему?

— Он любил золото и никогда бы не бросил такую кучу денег. Знаешь, сколько их там?

— Нет.

— Пятьсот сорок. Это сколько будет?

Я быстренько прикинул.

— Около двух миллионов.

— Так мы богаты!

— Ты так считаешь?

— Конечно же. Даже если он и вернется, он не может подать на меня в суд: кража у супруга не считается кражей.

Я подумал о Тюилье. Я осыпал его упреками. От моего презрения он умер, а я оказался таким же, как он. Меня будет содержать женщина. Мне захотелось отказаться от этого клада, но он принес нам достаток, в котором так нуждалась наша любовь.

Надо признать, что это был один из лучших периодов моей жизни. Я открывал Жермене Париж. Я одел ее так, как давно мечтал. Она стала элегантной женщиной. Я водил ее в лучшие парикмахерские Елисейских полей, в большие рестораны, театры, на бега. Мы взяли напрокат небольшой автомобиль и объезжали окрестности — Версаль, Рамбуйе, Монфор-ля-Мори, Фонтенбло.

Это было как сказочное свадебное путешествие.

Какое счастье для мужчины полностью посвятить себя любимой женщине. Она стала единственным моим занятием, моей единственной заботой.

Полностью отдавшись новой жизни, я больше не думал о своем поступке. Отныне Кастэн был далеко. Земля поглотила его. Он уходил из нашей памяти. Я знал, что по прошествии нескольких лет его признали бы умершим, и Жермена унаследовала все его состояние. Мы занялись бы каким-нибудь спокойным делом и жили счастливо, своими трудами.

Однажды утром, когда мы были еще в постели, Как обычно, до обеда, раздался настойчивый звонок, заставивший нас вздрогнуть. Я накинул халат и пошел открывать. У меня будто бомба внутри взорвалась. На пороге стоял комиссар полиции, который присутствовал, когда мы укладывали в гроб Кремана. Он улыбался сердечно и несколько смущенно.