Тень Вершины.

Элиза в глубине души ждала ее — и она появилась.

Тень двигалась по поверхности скорлупы, чуть зернистой и полупрозрачной. Солнечный свет позволял Элизе следить за ней изнутри. Тень добралась до самой верхней точки Яйца. Сердце Элизы забилось быстрее. В последние дни туман мешал ей наблюдать за Тенью, которая с некоторых пор была девушке небезразлична.

Откуда взялось это существо, которое не боялось высоты и каждый день навещало ее, оставаясь неузнанным?

В надежно защищенную крепость проникло дуновение тайны. Мужество, неожиданность, мечта — у Тени было все, чего так хотелось Элизе. А может, еще и добрая воля. Кто знает, вдруг Тень ей поможет?

Тень застыла на своде Яйца. Там, где была проделана узкая щель. Через нее, очевидно, опустошили Яйцо в эпоху большого строительства. Во время дождя Элиза ловила свежую воду, которая сочилась сквозь это отверстие.

Именно там Тень и застыла.

Всякий раз повторялась одна и та же игра. Элиза знала: на нее смотрят. Она широко раскрывала глаза и лежала не шевелясь. Тень тоже не двигалась. Тянулись минуты, полные напряжения. Что это значит? Элиза не могла понять.

У двери послышался шум, Тень скатилась вниз и исчезла.

В Яйцо вошел человек. Это был начальник охраны, немолодой мужчина с голубыми глазами. Он снял длинный плащ и остался в жилете из мохового фетра, к которому жалом шершня был прикреплен мех. Элизе нравилась его старомодная элегантность, широкие штаны, поношенный синий шарф, но сам по себе мужчина внушал ей ужас.

Звали его Арбайенн, и он был столь же любезен, сколь безжалостен.

— Я вошел без разрешения, простите меня, госпожа. Но и вы поступили точно так же, покинув свою комнату.

— Чем же заниматься в тюрьме, как не сбегать?

— Вы не в тюрьме.

— Выдумка вашего хозяина. Мог бы придумать что-нибудь поинтереснее.

Все это время Элиза лежала, но теперь села, сдернув с головы простыню.

На лице Арбайенна мелькнуло удивление. Он никак не мог привыкнуть к ежику на голове Элизы.

После того как она обрилась, при взгляде на нее невольно хотелось плакать. Но ее лицо было так необычно и выразительно, что гость колебался между сочувствием и восхищением.

Много месяцев назад, когда она только появилась в Гнезде, Арбайенн поразился ее длинным густым волосам. Но однажды утром увидел ее обритой. Она совершила это преступление ночью, когда была одна. И бросила косу в лицо хозяину. Она догадывалась, что он не станет жениться на девушке, похожей на каторжанку, — дождется, пока отрастут волосы.

Арбайенн сделал к ней шаг.

— Хозяин собирается уезжать. Он хотел бы с вами поговорить.

— У меня нет хозяина.

— Ваш жених.

Элиза засмеялась, скорчилась от смеха на ярко-желтом матрасе.

— Мой хозяин, мой жених… Кем еще он желает быть? Моим поваром? Карманной собачкой, братом, слугой, садовником?

Арбайенн прошептал:

— Вполне возможно, госпожа, он готов быть для вас всеми одновременно.

Элиза перестала смеяться. Ничего не скажешь, Арбайенн был умным человеком. Девушка устало уронила руки.

— Ну так скажите им всем, от повара до собачки, что сегодня я не принимаю. Пусть приходят на будущий год.

Ответ был хорош, но Элиза знала, что это ничего не изменит. Арбайенн говорил о любви. Выразил ее суть. Его хозяин любил Элизу. Он готов был превратиться в блоху или мушку, только бы стать к ней ближе. Хоть в графин с водой, что стоял возле ее матраса.

— Он придет поговорить с вами, — сказал Арбайенн. — Вы не обязаны его слушать, но он придет.

Элиза ничего не ответила. Она взяла графин и отпила. Графин был мягким: его сделали из яйца божьей коровки.