|
Это сделали его подручные. Но у Шейха и тогдашней верхушки Чечни был один пунктик — они собирали старинное оружие. У моего отца был старинный меч. Долго рассказывать не буду, все равно историю Кавказа не знаете, знали бы — не полезли бы к нам. Так вот. Меч состоит из двух лезвий. Они гибкие, если ударить по человеку, то человек разрубается на несколько частей. Плюс ко всему этот меч можно носить на поясе как ремень. Выкован был в Дагестане в 1778 году. У многих он побывал. Потом перешел в нашу семью. Переходил от отца к старшему сыну. Когда была депортация, то мой дед спрятал его, потом рассказал моему отцу, и по возвращении из Казахстана мы отыскали его. Еще при Советах к нам приходили, предлагали большие деньги за него. Мы всегда отказывали. Нас не трогали, мы из старинного рода. Среди окружающих всегда авторитетом пользовались. Только от всего этого рода остался один я. Много кто хочет к нам примазаться, но все это низкородные плебеи, — Иса опять говорил абсолютно спокойно. — И вот когда прошел слух, что меня убили в Москве, пришли посланцы от Шейха и предложили продать меч. Отец отказал, после этого убили… — он вздохнул, — и его и мать. Меч передали Шейху, тот — Дудаеву. Показывали как-то, как он махал им.
— Так ведь Шейх, может, и не знает, как завладели этим редким оружием? Поэтому мстить надо не Шейху, а исполнителям, — у меня забрезжила одна идея. — Шейх только поначалу не знал. Но республика у нас маленькая, ему передали, как это было, а попутно передали мою просьбу отдать мне этих трех негодяев. — А он? — Он сказал — на все воля Аллаха. — Иншалла! — вставил я. — Читали Коран? — удивился он. — Читал. А вы? — Нет. Не верю я ни в бога, ни в черта, ни в Аллаха, ни в Будду. Я верю в человека, в себя. Шейх сказал, что своих людей он покарает сам. И ничего не сделал. Я сам их нашел и убил. Не сразу. Одного убил здесь, в Чечне, второго — во время штурма Грозного вашими войсками, в январе 1995 года. Третьего — чуть позже. — Как же вы стали боевиком? С вашей родословной, — не удержался я от «шпильки», — вы должны быть минимум бригадным генералом. — Я старался держаться от всего этого. Я не воровал сам. Я покупал краденые машины, перегонял в Чечню. Но сам не воровал. Не вступал ни в какую банду. — Кто вы по образованию? Кем работали до войны? — Нефтяник я. Отец мой тоже нефтяник. Был нефтяником, — поправился Гадуев. — Когда пришел Дудаев, то образованные люди не нужны стали. Пришли те, кто знает Коран, и сказали, что теперь они образованные — а мы, интеллигенция — прах. Бараны! — Снова проявление эмоций. — Я старался не конфликтовать с ними. Я — потомок древнего рода — не должен опускаться до них. Просто отошел в сторону. Я всегда стараюсь держаться в стороне от интриг, политики. Это не достойно настоящих мужчин. Все это возня плебеев. — Так как вы стали боевиком? — настаивал я. — Началась война. И я пошел защищать свою землю, — спокойно, без пафоса ответил он. — Мои предки сражались с русской армией. В том числе и в горах, когда прошла депортация. Для вас мы — бандиты, а мы просто хотим жить по своим правилам, вам не понять нас, — опять спокойно продолжал говорить он. Интереснейший тип. — Плюс мне удалось убить моего обидчика, потом второго. За третьим я гонялся долго, но сумел и его найти. Вот Шейха поймать пока не могу. Но и ему недолго осталось ходить по земле. Или вы его убьете, или я. Хотите сделку? — Какую? — я насторожился. |
