— Мне ничего неизвестно, — он смотрел исподлобья. — Я лоялен к русским властям.

— Может, еще что-нибудь расскажешь? Я очень люблю чеченский эпос. Сказки про то, какие вы хорошие, а вот урусы все такие хреновые, — меня разбирала злость.

— Сказки рассказывают женщины детям перед сном, — он снова строит из себя гордого нохчу.

— А что ты можешь рассказать про беглого убийцу?

— Я ничего не знаю.

— Он, может, в деревне?

— Ищите, — пожимает плечами.

— Найдем, сынок, обязательно найдем, — кивнул я головой. — Скажи мне, мой юный друг, — я пошел ва-банк, — а за каким чертом тебя намедни носило в Атаги, да еще под самый вечер, что ты отвозил?

Я не знал, ездил он туда или нет, но блефовать — так уже до конца.

— Я ездил туда по делам. И отвозил туда продукты родственникам.

Ага, гаденыш мелкий, значит был!

— Что видел?

— Ничего не видел. Привез продукты и уехал.

— Или ты слишком долго там был, или слишком долго ехал.

— Это солдаты сказали на блок-посту? — он бросил быстрый взгляд.

Значит, блок-пост он уже прикормил, надо подсказать, чтобы заменили там бойцов.

— У нас много источников, в том числе и в Атагах. И нам известно, что ты там делал. Так, может, прояснишь ситуацию насчет продуктов и всего остального?

— Чего остального? — он уже напряжен. Это хорошо.

— Ну, например, насчет оружия и боеприпасов?

— Не было никакого оружия. Докажите!

— А я и не собираюсь ничего доказывать. Меня особо и не интересует это оружие. Меня интересует информация об Атагах. Я тебе это говорил. Я не занимаюсь мелочевкой. Ну, оттащил ты туда… — я начал лихорадочно соображать, сколько же он мог вытащить автоматов за одну ходку, — …три автомата. И что? Бойцы об этом узнают — пустят твою шкуру на шнурки для ботинок. Меня интересуют Атаги. И беглый убийца. Говори, а то отдам тебя на шнурки, до суда не доживешь. Сам повесишься.

— Я знаю немного, — он мялся.

— Ничего, скажи, что знаешь. Начни с того, кому отвез оружие. Кто в доме еще квартирует.

— Идрисов Ислан, — выдавил мент.

— Хорошо. Зер гут, мой мальчик, что дальше? Кто он? Где живет?

Он назвал адрес.

— Хорошо. Кто он?

— Один из старейшин села.

— Что же старейшина нас так не любит?

— Он воевал, а когда всех чеченцев депортировали, его отозвали с фронта, арестовали и отправили в Казахстан. За это он и не любит русских.

— Это он зря. Два грузина все это задумали, Сталин и Берия, передай ему, чтобы он теперь грузин ненавидел. Русские здесь ни при чем. Кого видел в доме? Думаю, что у такого авторитетного дедушки кто-нибудь да живет. Не для себя же дедушка занимается скупкой стрелкового оружия. Живут же?

— Живут, — тот кивнул головой.

— Кто?

— Трое. Они из коллектива Шейха.

— Эко ты назвал — «коллектив». Забавно. Кто это?

Он назвал имена.

— Их должности?

— Не знаю.

— Не ври! Не могут у старейшины бойцы стоять на постое!

— Не могут! — тот снова кивнул головой.

— Кто?

— Арабы. Они командиры.

— Имена?! Имена, сука! — я шипел.

Хотелось кричать, но не мог, в машине могли услышать.