Некоторые дома обозначены красным цветом. В том числе и тот, в котором мы сейчас находились. РОВД тоже было обозначено как «свое».

— А «красных» домов-то много. Как считаешь, контрразведка? — Калина тоже внимательно изучал карту.

— Если идти по аналогии, то можно и предположить, что эти «красные» домики являются опорными базами духов. Или, по крайней мере, сочувствующими. Что тебе эта подробная карта напоминает, а, разведка?

— Дай сигарету, а то мои закончились.

Закурили.

— Такие подробнейшие карты составляются, когда готовится наступление. Смотри, тут даже указана тропа — проход в минных полях. Там наш патруль ходит. Сам недавно ходил по этому маршруту. Значит, наблюдали. А по нему можно близко подобраться к «блоку», и прямо в тыл. Режь сонных бойцов и иди в деревню. Хитро задумано. Рота незаметно в деревню просочится, и никто не заметит!

— Я тоже так думаю, — кивнул я. — В деревне, судя по домам с красными отметинами, можно еще человек с полсотни собрать…

— Плюс с собой можно тяжелое вооружение не брать, в деревне свое есть, — продолжил мою мысль командир разведчиков.

— Есть что еще интересное? — крикнул Калина.

— Есть! — голос со двора.

Пыхтя от натуги, бойцы вкатили в дом пулемет «Максим», весь в смазке. Рядом же грохнули огромные ящики со снаряженными лентами.

— В коровнике был спрятан, насилу откопали. Если бы не миноискатель, ни за что не нашли бы.

— Откуда такое богатство? — мы с уважением смотрели на это грозное оружие.

— Ему лет с полсотни, а смотри, как за ним ухаживали! — с любовью в голосе произнес Калина.

Подошел, погладил его.

— Я его себе забираю! — он обернулся ко мне.

— Забирай, но в остальном поможешь нам, — согласился я. — А «Максимка», скорее всего, деду принадлежит. С войны, может, и с гражданской прячет его.

— Точно. Ты «колони» его, может, где и пара рев-наганов заныкано. Я его у себя на блок-посту поставлю, а потом к себе в часть, в музей отправлю. Ну и сам тоже постреляю, — он снова любовно погладил по бронещитку пулемета. — Красавец! Все! Бойцы! Собрать все это барахло, и в БТР! «Максима» и все, что к нему относится, — ко мне, а остальное — контрразведчикам. Баб куда? — обратился он ко мне. — На «фильтр»?

— Давай туда, сейчас некогда с ними.

— Баб на «фильтр».

Мы вышли во двор, чтобы не мешать бойцам грузить изъятое оружие. Во дворе уже стояло трое местных милиционеров, солдаты ощерились стволами автоматов, не пропуская их внутрь дома.

Милиционеры были из рядового состава. Ни начальника, ни его заместителя. Агентов среди них тоже не было. Из их сбивчивой длинной тирады получалось, что мы не имели права проводить обыск в доме без их согласия и участия.

Калина обвел их тяжелым презрительным взглядом.

— Пшли вон! Пока я вас как пособников на «фильтр» не отправил!

Милиционеры продолжали возмущаться. Но умокли, когда увидели как бойцы вытаскивают из дома оружие, боеприпасы, мины, пулемет «Максим». И очень их заинтересовали коробки с литературой. Одна из коробок развалилась.