Он представил мне офицеров, но из-за того, что не выспался, я не запомнил их имен. Лишь поинтересовался:

— А где прежние кураторы?

— Мы их сменщики, а они убыли домой, — пояснил мне полковник.

— Понятно. Из Сибири кто-нибудь есть?

— Нет. Мы все из Москвы, — ответил самый молодой, что был с ноутбуком, и после секундной паузы добавил: — Из центрального аппарата.

— Понятно, — я без эмоций кивнул головой. — Добро пожаловать. — Очень хотелось добавить «Добро пожаловать в ад!», но сдержался.

В коридоре раздался зычный голос Ступникова:

— Дежурный! Дежурный, собака серая! Хватит спать! Сделай кофе мне и Каргатову и занеси в кабинет к патрону, — он открыл дверь и с порога, обращаясь к проверяющим: — Кто кофе будет? Здрасьте!

Они опешили немного от такого напора, переглянулись и покачали головами.

— Дежурный! Два кофе. Когда особисты придут, у них спроси, нуждаются ли они в кофеине. И побыстрее, а то спать хочу! — Ступников зашел в кабинет, уселся рядом со мной. — Подполковник Ступников на оперативное совещание прибыл.

Все молчали. Саша был зол, это было видно.

— Где такой камуфляж выдают, а то мой поизносился. — Он демонстративно оттопырил кусок рукава, там грубыми стежками была прихвачена заплатка.

— В Москве выдают, — спокойно ответил прибывший полковник.

— Это далеко, не поеду. — Саша пару раз резко склонил шею вправо, влево, раздался хруст шейных позвонков.

В коридоре раздались шаги. Судя голосам, было ясно, что прибыли Молодцов, Гаушкин, Разин — видимо, его посылали за ними.

Голос дежурного:

— Кофе будете?

— Давай, тащи, если водки нет, — это Молодцов.

— А водки точно нет? — Гаушкин Вова.

— У москвичей спросите, может, они с собой привезли. — Это Разин.

— Они кроме звиздюлей ничего не привезли. — Молодцов.

— Тихо — услышат. — Разин.

— А чего я сказал? Выгребут сейчас за все. — Молодцов.

Дверь открылась.

— Группа военной контрразведки прибыла! — Молодцов вошел первым.

Затем Гаушкин. Рука на перевязи. Рукав они оторвали. Форма с оторванным рукавом смотрелась необычно. Интересно, он не мерзнет? Бушлат наброшен на плечи. Повязка сверкает белизной.

— Проходите. — Шеф махнул рукой.

Молодцов сел рядом со мной. Пока рассаживались остальные, шепнул:

— Толпа военных приехала, ментов — наших и «чеховских», прокуроров штук пять, и два придурка правозащитника, эти кроме как «фашистами» никого не называют. Пес у саперов взбесился, ни с того, ни с сего покусал одного, когда тот его хотел погладить. Его тоже обозвал «фашистской собакой», побежал к прокурорским, требует, чтобы пса пристрелили.

— Гуманист, — ответил я ему шепотом.

— Во-во, и я говорю — педераст. Не лезь к собакам — не покусают, — Вадим усмехнулся, но тут же стер ухмылку.

Совещание с незнакомыми москвичами не предвещало ничего хорошего, но и мы не зря работали.

— Все? — спросил полковник у нашего шефа Мячикова.

— Все.

— Значит начнем. Прежде всего, мы прибыли, чтобы на месте разобраться с обстановкой, а также узнать, что у вас тут творилось сегодняшней ночью…

— Нормальная работа… — не выдержал Саша и подал реплику с места.